ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды Скай невольно сделался соучастником преступления. Овладев магией рун, он помог своему предку Сигурду выпустить на волю чудовищные силы смерти. Хуже того, проклятый норвежец переместил своег... Вендетта Крис Хамфрис ГЛАВА 1 ОТРЯД СМЕРТИ Ему снились руки. Его собственные руки. На тыльной поверхности правой кисти красовались четыре глубокие ярко-багровые царапины, еще совсем свежие; на левом указательном пальце не хватало кончика — он был отрезан. Принесен в жертву. Руки тянулись и тянулись вперед… К чему? Все вокруг скрывал наводящий ужас туман, а он упорно продвигался в серую неизвестность. Ладонь скользнула по чему-то мягкому, словно бы по меху, — послышалось рычание. Кто-то схватил Ская за плечо. Новый звук, но его издает не зверь. Кричал человек, кричал нечто невразумительное. Скай очнулся, тяжело дыша, инстинктивно вцепившись в руку, что держала его во сне. Он широко раскрыл глаза, и в первое мгновение показалось, будто прямо над головой нависает мохнатая шкура. Сфокусировав взгляд, Скай понял: то, что он принял за шерсть, на самом деле является бородой. И борода, и ее владелец провоняли сигаретным дымом. Водитель автобуса с силой тряс Ская. — Descendez! Descendez! Nous sommes arrivés! [1] — Сартен? — Oui. Oui. Sartène. Как вы говорит? Конец маршрут. — Последние слова мужчина пробурчал по-английски, затем качнул пальцем. — Allez-y! [2] Рюкзак Ская уже стоял на земле рядом с автобусом. Водитель вышел следом за пассажиром и принялся закрывать багажный отсек. — Uh, monsieur, s’il vous plaît? Ou est le…’ostel? [3] Все лето Скай совершенствовал свой французский, просиживая за книгами в библиотеках и слушая аудиокурсы, но сейчас, в половине третьего ночи, все выученные слова вылетели из головы. Однако он заметил: чтобы тебя понимали, достаточно грассировать и говорить с мрачным надутым видом. — Pour l’auberge? Là-bas! Mais a cette heure, c’est fermé, je croi. [4]

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Закладывать камень и ждать, пока захватчики с криками бегут на баррикаду, не имело смысла. Она только дрогнет, потеряет концентрацию и промахнется. За тысячи дней и ночей, проведенных в горах, Тца хорошо выучила порядок действий в таких ситуациях. Когда охотишься на зайца, чтобы состряпать из него жаркое, на кабана, в чьи глаза желаешь посмотреть, или готовишься атаковать волка, собирающегося полакомиться козлятинкой, нападать надо внезапно. Есть лишь краткий миг на то, чтобы зарядить пращу, прицелиться и убить. Надо действовать не раздумывая.

— Огонь! — скомандовал капитан.

Солдаты выстрелили, и большинство пуль нашли цель. Этого момента Тца и дожидалась. Под прикрытием порохового дыма она взобралась на ближайшую повозку, не обращая внимания на отца, который приказывал ей спуститься обратно. Согнувшись там, девушка сняла пращу с шеи и вложила в середину петли камень. Широко раскинув руки и крепко натянув веревки, гибким движением встала на ноги, высвободила левую руку, а правой принялась раскручивать пращу над головой. Придавливать камень в его ложе уже не требовалось — после первого оборота он удерживался под действием собственного веса. На третьем круге праща начала жужжать, будто пчелы в улье. К пятому она разошлась до максимальной скорости. На правой руке забугрились мускулы; левая, более слабая, готовилась подавать камни.

В дыму перед собой девушка увидела врагов. Человека на лошади, к ее разочарованию, среди них не было. Впрочем, впереди толпы бежал новый главарь, призывая остальных за собой.

Ж-ж-ж! — жужжала праща. Тца прицелилась в голову, как раз над глазами. Выдохнула и отпустила свободный конец.

Человек перестал кричать, внезапно запнулся и отлетел назад, как если бы кто-то заарканил его и резко потянул за веревку. Тца заметила это лишь мельком, спрыгивая с повозки, как раз в тот момент, когда первый из нападавших достиг баррикады. Несмотря на окружающий шум, крики ужаса и боли, ругательства, звон клинков, на мгновение внутри девушки воцарился покой.

«Так вот каково это — убить человека, — подумала она. — Как легко!»

Ее размышления прервал араб. Запрыгнув на повозку, он занес над головой девушки огромный двуручный меч. Она отскочила в сторону, и лезвие расщепило дерево перед ее лицом. А затем вмешался отец, воткнув саблю налетчику в пах. С пронзительным криком тот упал прямо на Коломбо, клыки которого довершили дело.

Тиццане здесь делать было нечего — мясницкий нож не мог соперничать с саблями арабов, а для ее оружия требовалось свободное пространство.

— Пойдем, Коломбо! — крикнула она, оттаскивая пса от трупа пирата.

В двадцати шагах позади находился городской колодец с широкими каменными стенками. Тца подбежала к нему, запрыгнула наверх и сунула руку в сумку.