ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

"Пандемониум" - продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом "Делириум", который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников... Пандемониум Лорен Оливер Сейчас Алекс и я, мы вместе лежим на одеяле на заднем дворе дома тридцать семь на Брукс-стрит. Деревья кажутся больше и темнее, чем обычно,— листья почти черные и такие густые, что сквозь них не разглядеть небо. — Наверное, это был не самый лучший день для пикника,— говорит Алекс. И только тогда я понимаю, что да, конечно, мы не съели ничего из того, что принесли с собой. У нас в ногах стоит корзина с полусгнившими фруктами, на фруктах кишмя кишат маленькие черные муравьи. — Почему? — спрашиваю я. Мы лежим на спине и смотрим на полог из густой листвы у нас над головами. — Потому что идет снег,— со смехом отвечает Алекс. И снова я понимаю, что он прав — действительно идет снег, вокруг нас кружат крупные снежинки цвета пепла. И еще очень холодно. Дыхание облачками вырывается у меня изо рта. Чтобы не замерзнуть, я прижимаюсь к Алексу. — Дай мне руку,— прошу я, но Алекс не отвечает. Я пытаюсь пристроиться у него под мышкой, но его тело неподатливое, оно словно закоченело. — Алекс, ну, пожалуйста, мне холодно. — «Мне холодно»,— механическим голосом повторяет Алекс. У него синие потрескавшиеся губы, он, не мигая, смотрит на листья. — Посмотри на меня,— прошу я, но Алекс не поворачивает голову, не мигает, вообще не двигается. Внутри меня нарастает паника, истеричный голос все повторяет, что так быть не должно. Тогда я сажусь и кладу ладонь на грудь Алекса. Он холодный как лед. — Алекс,— говорю я, потом уже кричу: — Алекс! — Лина Морган Джонс! Я вздрагиваю и возвращаюсь в реальность. В реальности вокруг меня раздаются приглушенные смешки. На меня злобно смотрит миссис Фиерштейн, преподаватель двенадцатого класса в средней школе для девочек «Куинси Эдвард

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Главное место в комнате занимает стол, на столе стопка сложенных лабораторных халатов и поднос с хирургическими инструментами. Пахнет хлоркой, и все здесь точно как в той приемной, в которой я год назад раздевалась перед своей эвалуацией и где все и началось. Я стартовала в приемной и финиширую в приемной, в моем новом теле, в моей новой жизни. На секунду у меня даже голова идет кругом, я зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, у меня такое чувство, будто я стою между двух зеркал, которые перемещают меня из настоящего в прошлое и обратно. Воспоминания набирают силу, приобретают цвет и запах. Липкий влажный воздух Портленда; я иду к лабораториям; в небе кружат чайки; я впервые вижу Алекса; он стоит на галерее для наблюдателей и смеется...

Вот оно — галерея для наблюдателей. Алекс тогда стоял на галерее, которая тянулась вдоль всего зала процедур. Если эта лаборатория спроектирована так же, как в Портленде, я могу попасть в зал процедур через седьмой этаж.

Я осторожно выхожу обратно в коридор. Томас Файнмэн ушел, остался только один телохранитель. Можно рискнуть напасть на него — тяжелый нож у меня в кармане подталкивает к действию. Пока я прикидываю свои шансы, телохранитель поворачивает голову в мою сторону. У него бесцветные холодные глаза, они отбрасывают меня назад, как будто он дотянулся до меня через коридор и ударил.

Я отскакиваю за угол и дальше на лестницу, до того как он успевает что-то сказать и разглядеть мое лицо.

Седьмой этаж освещен хуже, чем все остальные. Здесь тихо: не слышно ни разговоров за закрытыми дверями, ни пикающих сигналов аппаратуры, ни звука шагов по коридору. Абсолютная тишина и покой, такое впечатление, что сюда редко кто заходит. Справа от меня — ряд дверей. Сердце у меня подпрыгивает, когда над одной из них я вижу табличку: «Галерея для наблюдателей. Ярус А».

Дальше я двигаюсь на цыпочках. На этаже явно никого нет, но тишина действует мне на нервы. От закры-тых дверей исходит что-то зловещее, воздух теплый и тяжелый, как ватное одеяло. У меня возникает неприятное ощущение, словно за мной кто-то наблюдает. А закрытые двери, как рты, готовы открыться, заорать и выдать меня.

Над последней дверью табличка «Галерея для наблюдателей. Ярус Д». У меня так вспотели ладони, что я с трудом поворачиваю дверную ручку. В последнюю секунду я вынимаю нож из кармана и избавляюсь от намотанной на лезвие футболки миссис Файнмэн. Потом я пригибаюсь как можно ниже и быстро прохожу на галерею. Я до боли в пальцах сжимаю в руке нож.

На галерее ни души, она большая и тянется буквой «Г» вдоль двух стен зала процедур. Галерею отделяет от зала стеклянная стена, четыре ряда кресел повернуты в сторону зала. Пахнет как в кинотеатре — сырой мебельной обивкой и клеем.