Главное место в комнате занимает стол, на столе стопка сложенных лабораторных халатов и поднос с хирургическими инструментами. Пахнет хлоркой, и все здесь точно как в той приемной, в которой я год назад раздевалась перед своей эвалуацией и где все и началось. Я стартовала в приемной и финиширую в приемной, в моем новом теле, в моей новой жизни. На секунду у меня даже голова идет кругом, я зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, у меня такое чувство, будто я стою между двух зеркал, которые перемещают меня из настоящего в прошлое и обратно. Воспоминания набирают силу, приобретают цвет и запах. Липкий влажный воздух Портленда; я иду к лабораториям; в небе кружат чайки; я впервые вижу Алекса; он стоит на галерее для наблюдателей и смеется...
Вот оно — галерея для наблюдателей. Алекс тогда стоял на галерее, которая тянулась вдоль всего зала процедур. Если эта лаборатория спроектирована так же, как в Портленде, я могу попасть в зал процедур через седьмой этаж.
Я осторожно выхожу обратно в коридор. Томас Файнмэн ушел, остался только один телохранитель. Можно рискнуть напасть на него — тяжелый нож у меня в кармане подталкивает к действию. Пока я прикидываю свои шансы, телохранитель поворачивает голову в мою сторону. У него бесцветные холодные глаза, они отбрасывают меня назад, как будто он дотянулся до меня через коридор и ударил.
Я отскакиваю за угол и дальше на лестницу, до того как он успевает что-то сказать и разглядеть мое лицо.
Седьмой этаж освещен хуже, чем все остальные. Здесь тихо: не слышно ни разговоров за закрытыми дверями, ни пикающих сигналов аппаратуры, ни звука шагов по коридору. Абсолютная тишина и покой, такое впечатление, что сюда редко кто заходит. Справа от меня — ряд дверей. Сердце у меня подпрыгивает, когда над одной из них я вижу табличку: «Галерея для наблюдателей. Ярус А».
Дальше я двигаюсь на цыпочках. На этаже явно никого нет, но тишина действует мне на нервы. От закры-тых дверей исходит что-то зловещее, воздух теплый и тяжелый, как ватное одеяло. У меня возникает неприятное ощущение, словно за мной кто-то наблюдает. А закрытые двери, как рты, готовы открыться, заорать и выдать меня.
Над последней дверью табличка «Галерея для наблюдателей. Ярус Д». У меня так вспотели ладони, что я с трудом поворачиваю дверную ручку. В последнюю секунду я вынимаю нож из кармана и избавляюсь от намотанной на лезвие футболки миссис Файнмэн. Потом я пригибаюсь как можно ниже и быстро прохожу на галерею. Я до боли в пальцах сжимаю в руке нож.
На галерее ни души, она большая и тянется буквой «Г» вдоль двух стен зала процедур. Галерею отделяет от зала стеклянная стена, четыре ряда кресел повернуты в сторону зала. Пахнет как в кинотеатре — сырой мебельной обивкой и клеем.






