ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

"Пандемониум" - продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом "Делириум", который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников... Пандемониум Лорен Оливер Сейчас Алекс и я, мы вместе лежим на одеяле на заднем дворе дома тридцать семь на Брукс-стрит. Деревья кажутся больше и темнее, чем обычно,— листья почти черные и такие густые, что сквозь них не разглядеть небо. — Наверное, это был не самый лучший день для пикника,— говорит Алекс. И только тогда я понимаю, что да, конечно, мы не съели ничего из того, что принесли с собой. У нас в ногах стоит корзина с полусгнившими фруктами, на фруктах кишмя кишат маленькие черные муравьи. — Почему? — спрашиваю я. Мы лежим на спине и смотрим на полог из густой листвы у нас над головами. — Потому что идет снег,— со смехом отвечает Алекс. И снова я понимаю, что он прав — действительно идет снег, вокруг нас кружат крупные снежинки цвета пепла. И еще очень холодно. Дыхание облачками вырывается у меня изо рта. Чтобы не замерзнуть, я прижимаюсь к Алексу. — Дай мне руку,— прошу я, но Алекс не отвечает. Я пытаюсь пристроиться у него под мышкой, но его тело неподатливое, оно словно закоченело. — Алекс, ну, пожалуйста, мне холодно. — «Мне холодно»,— механическим голосом повторяет Алекс. У него синие потрескавшиеся губы, он, не мигая, смотрит на листья. — Посмотри на меня,— прошу я, но Алекс не поворачивает голову, не мигает, вообще не двигается. Внутри меня нарастает паника, истеричный голос все повторяет, что так быть не должно. Тогда я сажусь и кладу ладонь на грудь Алекса. Он холодный как лед. — Алекс,— говорю я, потом уже кричу: — Алекс! — Лина Морган Джонс! Я вздрагиваю и возвращаюсь в реальность. В реальности вокруг меня раздаются приглушенные смешки. На меня злобно смотрит миссис Фиерштейн, преподаватель двенадцатого класса в средней школе для девочек «Куинси Эдвард

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Томас Файнмэн проталкивается к дверям в лабораторию. Джулиан побледнел, даже с галереи я вижу, что он вспотел. Голос его от волнения звучит выше, чем обычно.

— Что происходит? Кто-нибудь скажет мне, что происходит?

Лаборантка с косой проходит через зал и открывает дверь для Томаса Файнмэна. Когда он с красным от злости лицом врывается в зал процедур, она опускает руку в карман.

И когда в голове у меня наконец все складывается — косичка, рука, Рейвэн,— я слышу хлопок. У Томаса Файнмэна открывается рот, он отшатывается назад и падает на спину. На его белой рубашке распускается красный цветок крови.

На мгновение картинка превращается в стоп-кадр: Томас Файнмэн распластался на полу, как тряпичная кукла; Джулиан с белым лицом; журналист все еще держит камеру на уровне глаз; священник стоит в углу; регулятор, который стоит возле Джулиана, еще не вытащил пистолет из кобуры; у Рейвэн в руке пистолет.

Вспышка.

Лаборант, настоящий лаборант, кричит.

Начинается неразбериха.

Еще выстрелы, пули рикошетят от стен. Регулятор кричит:

— Ложись! Все на пол!

Хлопок. Пуля попадает в стекло прямо у меня над головой. В месте попадания на стекле расползается паутина из трещин. Это все, что мне нужно. Я хватаю стул, который стоит у меня за спиной, замахиваюсь и со всей силы бросаю его в стекло. Надеюсь, Джулиан успеет пригнуться.

На долю секунды все стихает, и слышен только звон низвергающегося вниз водопада из острых осколков стекла. Потом я перепрыгиваю через стену и приземляюсь в зале. Я поскальзываюсь на осколках, падаю на одну руку, и она сразу становится красной от крови.

Рейвэн в движении — она уклоняется от регулятора, отступает и бьет его рукояткой пистолета по колену. Регулятор сгибается пополам, а Рейвэн бьет его ногой в зад, и он таранит головой раковину. После этого она молниеносно поворачивается к двери в помещение, в котором остались телохранители Файнмэна, и вставляет в замочную скважину маленький металлический скальпель. Дверь блокирована. На всякий случай Рейвэн блокирует ее еще и металлической тележкой на колесиках. Телохранители вопят и пытаются вышибить дверь, но дверь не поддается. Во всяком случае, пока не поддается.

Я в десяти футах от Джулиана... Крики, стрельба, а теперь еще пронзительный вой сигнала тревоги. Пять футов, и вот я рядом с ним. Я хватаю его за руки, за плечи, я просто хочу почувствовать его, убедиться, что он жив.

— Лина!

Джулиан дергает рукой, пытаясь освободиться от наручников, которые приковывают его к ножке стола. Он смотрит на меня, и его синие, как небо, глаза сияют.

— Как ты...

— Нет времени,— говорю я,— Пригнись.

Я бегу к регулятору, который все еще валяется рядом с раковиной. Я смутно слышу чьи-то крики и приглушенные хлопки выстрелов.