Будь это в его власти, он дал бы своему учителю еще более высокий титул. Своим друзьям он доверительно сообщил, что титул «ваша светлость» никак не пристал царевичам или Ходже Мухаммаду Порсо, а подходит только их зодчему — достойнейшему из людей…
Итак, зодчий продолжал совещаться с мастерами, давал пояснения, разложив чертежи на низком столике.
Утром следующего дня начали копать землю под фундамент. Все делалось по чертежам Наджмеддина Бухари. Более трехсот рабочих — все крепкие, здоровые молодые люди — копали землю. Ими руководили мастера. Земляные работы разделили на одиннадцать участков, и одиннадцать мастеров работали со своими людьми. Зодчий и распорядитель работ стояли на досках, брошенных на землю, там, где рыли фундамент под фасад ворот и боковых башен. Рядом раскалывали глыбы, доставляемые на арбах, а чуть подальше осторожно, чтобы не побить, сгружали с арб плоские квадратные кирпичи и аккуратно укладывали их на ровной площадке. У всех, кроме зодчего и распорядителя работ, были заняты руки. Люди уже знали о том, что зодчий не терпит бездельников, трудились не щадя сил. И делали они это не потому, что боялись потерять работу, а потому, что уважали этого взыскательного, умевшего привлекать к себе люден старика. Наемные рабочие, прибывавшие отовсюду, с уважением внимали каждому слову прославленного мастера и, наслышавшись о его таланте, учености и доброте, величали его не иначе как «вашей светлостью Наджмеддином Бухари». Вечером, простившись с Исмаилом Исфагани, уста Нусратом и Зульфикаром, зодчий, в сопровождении Заврака, отправился домой. Всю дорогу думал он о словах мастера, предложившего отложить начало работ до весны. Заврак, уже давно знавший о том, что зодчий бывает молчалив и немногословен после трудового дня, не удивлялся тому, что устад по дороге не проронил ни слова. Так бывало всегда. А на самом деле сейчас зодчий в душе горячо спорил сам с собой. «Не лучше ли и впрямь отложить до весны? Может, и лучше. Для вас лучше! Но для меня нет. Для меня приходит весна, когда я работаю, и эту весну я сам создаю себе. А та весна, что еще будет, пусть она ждет меня».
По всей Бухаре началось строительство, но самым большим и величественным зданием должно было стать медресе Улугбека. По просьбе зодчего в работе приняли участие и Хасанбек с Хусанбеком и мастер Абуталиб. Рядом с зодчим неизменно находились Зульфикар, Зав-рак и Исмаил Исфагани.
Объяснив, чем новое медресе будет отличаться от всех прочих построенных им зданий, зодчий попросил Абуталиба и его сына начать обжиг майоликовых плит.
Были вызваны из Ка сана уста Абид и уста Худай-берган, строившие вместе с зодчим водоем в степи. Узнав о строительстве медресе Улугбека, из Карши прибыл и плотник Абдулазиз Намангани.






