ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Мирмухсина «Зодчий» обращен к историческому прошлому узбекского народа. Действие происходит в XV веке, в годы расцвета литературы, искусства, зодчества в Средней Азии. Автор вводит нас в обще... Зодчий Мирмухсин Часть первая Глава I Покушение Двадцать третьего дня месяца рабиуссани [1] в Герате было совершено покушение на Шахруха-мирзу, возвращавшегося с пятничного богослужения. Мюрид Фазлуллаха Астрабади, главы хуруфитов, некий Ахмад Лур, заверив стражу, что ему лично надо передать прошение государю, сумел приблизиться к нему и нанес ножевую рану. Ахмада Лура схватили у соборной мечети Джаме и тут же умерщвили [2] . В тот же день весть об этом распространилась по всему Герату. Трое царских гонцов уже мчались в Самарканд к Улугбеку с сообщением о покушении на Шахруха-мирзу и другими тайными вестями. Троих гонцов спешно отрядили в Мешхед и Нишапур и еще троих, одного вслед за другим, — в Балх и Астрабад. Вскоре Хорасан и Мавераннахр узнали о тяжком ранении Шахруха. Все помыслы людские занимал человек, отважившийся поднять меч против великого венценосца царства тимуридов, царства, приводящего в трепет весь мир. Все думали о человеке, заведомо шедшем на гибель. Вот уже несколько лет, как столица царства была перенесена из Самарканда в Герат и все царевичи — сыновья Шахруха — были у него в повиновении. А семь лет назад единомышленник Фазлуллаха поэт Саид Имадиддин Насими был заключен под стражу в городе Халебе и зверски замучен. В городе царила растерянность: значит, хуруфиты вновь подняли голову… Герат раскинулся у подножия Кухисиёха — Черной горы. Устье реки Герируд пролегает у подножия другой горы, Кухисаф — Белой. Сама река тремя верстами ниже города. В северной части Герата, недалеко от Иракских ворот, высится медресе Низамия. Там же расположился знаменитый Кандахарский базар, а за ним — крытые водоемы. Мечеть Джаме — одно из красивейших зданий Герата — возвыша

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот мы, прибыв в Бухару по делу, решили повидать и вас, порадоваться вашему благополучию, убедиться в том, что вы здоровы, что вы в безопастности, и, наконец, почерпнуть вдохновение в ваших великолепных трудах. Мы любим свой народ, и мы вернемся в Хорасан — продолжать свое дело, свою борьбу.

Зодчий был растроган до слез.

— Я счастлив, что повидал вас, — сказал он, — вы и впрямь мне близкие и родные люди. Я молю бога о вашем благополучии, как молил бы его о благополучии родного сына.

Вскоре после того, как, зодчий расстался с Харунбеком и его друзьями, пришла страшная весть о том, что многие хуруфиты схвачены и казнены. Среди них Харунбек, Абдулрашидхан Хирави, носивший кличку Талаба, хуруфиты, известные под кличками Сарканда, Интиком, Кульмухаммадхан, Аллабердихан, а также Али-водонос, Фармон-каль и Парфи-сутак. Целую неделю глашатаи оповещали жителей Герата о том, что Харун-ткач, поднявший мятеж в Маймане, казнен вместе со своими приспешниками. Все эти печальные новости зодчий узнал из письма отца Гавваса Мухаммада. Он снова пал духом, ходил угрюмый и все молился о душах своих верных друзей.

Весною в Бухару прибыл зодчий Кавам вместе с сыном, прослышав, что Наджмеддин Бухари строит необычное и великолепное здание медресе. Полный месяц устад Кавам гостил у Наджмеддина Бухари, а затем отправился дальше, в Самарканд. Увидев воочию строящееся здание медресе и ознакомившись хорошенько с чертежами, он пришел в восторг и был окончательно покорен. А он-то считал, что после казни сына Наджмеддин Бухари окончательно падет духом, удалится от дел, утратит интерес к жизни. И теперь, увидев перед собою деятельного, увлеченного своей работой человека, устад Кавам не только удивлялся, но и радовался за старого своего друга, восхищался неудержимым полетом его фантазии. Он просил у бога дать ему здоровья и сил. Один лишь Худододбек ходил мрачнее тучи. Он недавно вступил в брак с дочерью одного влиятельного вельможи, но, увидев, как счастливы Бадия и Зульфикар, люто завидовал им, хотя еще в Герате решил похвастаться перед Бадией своей удачной женитьбой. Он торопил отца с отъездом в Самарканд, твердил, что Бухара, мол, ему не по душе.

А летом гостями зодчего были Ходжа Юсуф Аиду-гани и Джафар Табризи. Вдоволь налюбовавшись строительством нового медресе, они также отбыли в Самарканд.

Работа кипела, кирпичные стены поднимались все выше и выше. Теперь никто бы не узнал зодчего, даже сам он не вспоминал о тех днях, когда жил затворником в маленьком своем домике, охал да стонал с утра до вечера, не хотел никого видеть. Сейчас он успевал повсюду — и туда, где делался раствор ганча, и туда, где шла кладка кирпичей. Появлялся он среди арбакешей, сгружающих камни и кирпичи, и среди плотников.