ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В одном из номеров парижской гостиницы обнаруживают брошенного младенца. Подкидыша отправляют в приют. Когда мальчику исполняется восемь лет, он убегает из казенного заведения и начинает самостоятельн... Предисловие от издательства Вильям Бертран Бюснах (1832–1907) — французский драматург. Он родился в Париже и начинал свою деятельность в департаменте таможни. Впоследствии посвятил себя драматургии, его перу принадлежит множество пьес, большинство из которых получили широкую известность. В 1867 году Бюснах стал руководителем театра Атенеум, где было поставлено несколько его оперетт. Однако наибольшую известность принесли Бюснаху его блестящие адаптации для театра произведений знаменитых писателей. Так, только благодаря ему в театрах Парижа были поставлены спектакли по романам Эмиля Золя, Жюля Кларети и других классиков французской литературы. Вильям Бюснах является автором нескольких повестей и романов. Самая известная из них — повесть «Подкидыш». Она была написана в 1889 году, и ее сентиментальный сюжет тронул сердца французов. В 1912 году повесть была переведена на русский язык. Хозяйка парижской гостиницы обнаруживает в одной из комнат симпатичного младенца. Поскольку родителей мальчика отыскать не удалось, его отправляют в приют. Подкидыш подрастает, и растет его желание покинуть стены казенного заведения. Наконец он совершает побег — и с головой окунается в далеко не простую жизнь, где каждый кусок хлеба нужно заработать. Но мальчика не пугают трудности, он твердо намерен жить честным трудом. Упорство в достижении своей цели поможет ему найти не только верных друзей, но и семью… — И, должно быть, умирает от голода! — заметила госпожа Мондетур. Теперь малыш уже не кричал. Удивленный появлением двух женщин, обрадованный их заботой и лаской, он смело рассматривал хозяйку гостиницы и служанку. Его розовый ротик уже складывался в улыбку, хотя в черных глазках еще блес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отбежав достаточно далеко, так что хозяйка Беляночки уже не могла его видеть, Жильбер из предосторожности снял ремень и спрятал его в карман. Но одного этого было мало. Не мешало бы отделаться и от форменной приютской блузы, по которой его мог бы опознать любой парижанин. А в Париж Жильбер надеялся вернуться в самом скором времени!

Легко сказать, отделаться от блузы! Но как? Не мог же он остаться в одной нижней рубашке! Тогда Жильберу пришло в голову поменяться платьем с первым попавшимся плохо одетым мальчиком, который наверняка с удовольствием согласится заменить свое рваное платье почти новой теплой бумазейной

[10]

блузой.

Вот счастливая мысль! Жильбер даже потер руки от радости. Он поспешил выйти на менее пустынную дорогу и тут же в испуге отпрянул назад. Почти рядом, в одном из садиков, среди которых он находился, стояло какое-то огромное фантастическое существо, с поднятыми к небу руками, с раздвинутыми огромными пальцами, заключенными в широкие белые перчатки. Взлохмаченная голова была украшена черной шляпой; несоразмерно длинные ноги скрывались под какой-то полосатой юбкой.

В одном из садиков стояло какое-то огромное фантастическое существо с поднятыми к небу руками.

«Что это за чудовище?» — думал Жильбер, понемногу справляясь со своим смущением и подвигаясь вперед. Приблизившись к великану, он вдруг громко рассмеялся.

Это было просто пугало. Простые палки заменяли ему руки; голова, скрывавшаяся под широкими полями шляпы, оказалась старым цветочным горшком; волосами служила спутанная пенька́

; перчатки раньше принадлежали жандарму. Тем не менее в первое мгновение пугало казалось очень страшным.

Повнимательнее рассмотрев «чудовище», Жильбер перестал смеяться, и в его глазах, устремленных на туловище пугала, блеснул огонек: пугало было облечено в детский пиджак синего сукна, довольно потертый, полинявший от солнца, вымытый дождем, с заплатами во многих местах, но все же еще довольно крепкий.

Жильбер ощупал свою блузу и проговорил в задумчивости:

— А поменяться ли мне одеждой с этим господином? Прямо сейчас?

«Господин», судя по всему, не возражал, и мальчик от слов быстро перешел к делу.

Через некоторое время сама сестра Фелицата не сразу узнала бы Жильбера в этом маленьком оборванце, вернувшемся в Париж через Менильмонтанскую заставу. Мальчик позаботился о своем костюме и дополнил метаморфозу. Чтобы потрепанный пиджак не особенно отличался от довольно крепких панталон, он запачкал последние; чулки болтались на ногах; шнурки своих запылившихся ботинок он заменил веревочками. Волосы у мальчика были не причесаны, лицо несло печать усталости и утомления, и он без страха мог смотреть в лицо городовым, не думая о том, какое впечатление на них производит — хорошее или дурное.