– Нам-то чего докладываться? Мы люди маленькие, – буркнул привратник и, забросив на плечо бердыш, ушел в будочку у ворот. – Открой-закрой, да спрашивать не моги, зачем пожаловали…
Купец пожал плечами и пошел, куда было сказано. Конечно, посол московский, это совсем не то, что тверской, думал он. В прошлый раз с Василием Папиным вон как вышло. Да все ж и не Фатих тюркский, что поклеп возводил, – душа христианская, человек русский, должен помочь.
Он миновал сараи, где хранились отрезы сукна и шкурки собольи под охраной двух дюжих приказчиков. Афанасий не выдержал, улыбнулся им. На мрачных харях молодцев отразилось смешанное с осторожностью непонимание. Чтоб не смущать их, купец отвел взгляд и поспешил дальше. Прошел мимо вонючих кожемятных цехов и кузен. Обычные люди с ухоженными бородами суетились у чанов и наковален, звенели молоты, плескалась дубильная жидкость. Мастера покрикивали на подмастерьев. Повсюду русская речь, благолепие, и никто не стесняется крестом животворящим себя осенять. А вот и мастерские, где мелкую работу делают. А за ними водяное колесо, что приводит в действие механизмы, станок ткацкий или молот кузнечный, как в Каллуре.
Мимо проехала укрытая рогожей телега. Правил ей парень с простым широким лицом. Небрежно облокотясь одной рукой о край телеги, другой едва шевелил вожжами, направляя, куда надо, сытого ленивого конька. Ладные сапожки, широкая алая рубаха, на голове лихо заломленная шапка, во рту травинка. Будто на ярмарку в Торжок отправился. Ветерок сдул в сторону вонь дубилен и принес от кухонь сытный запах кислых щей и перловой каши.
У Афанасия закружилась голова, очень уж резко попал он из мира мусульманского, враждебного по сути, в свой родной, почти забытый. А может, голод и усталость последних дней сказались. Припасы на галере кончились во время шторма и делить их пришлось по крохам и между знатными, и между гребцами.
Чтоб не упасть, он присел на большой камень у глухой стены. Прикрыл глаза.
– Ты в себе ли, путник? – раздалось над головой.
Открыв глаза, он увидел двух парней в красных нагольных кафтанах и шапках с меховой оторочкой, несмотря на жару. С короткими топориками на плечах. Не иначе, стража городская. Здоровые ребята, но бороды жиденькие еще.
– Да нормально все, – покривил он душой. – Устал только.
– Ну и славно. А то зрим – сидит, позеленел весь, аки трава подзаборная, – произнес один. – А куда идешь, ты вроде тут человек новый?
– По купеческим делам к послу Беклемишеву, Никите… Никите…
– Васильевичу, – с улыбкой напомнил парень. – Где искать его знаешь? А то пойдем, проводим.
Он протянул руку, о которую Афанасий оперся с благодарностью. Встал. Качнулся на нетвердых ногах. Разговорчивый стражник подхватил его, не дал упасть.






