ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Нам-то чего докладываться? Мы люди маленькие, – буркнул привратник и, забросив на плечо бердыш, ушел в будочку у ворот. – Открой-закрой, да спрашивать не моги, зачем пожаловали…

Купец пожал плечами и пошел, куда было сказано. Конечно, посол московский, это совсем не то, что тверской, думал он. В прошлый раз с Василием Папиным вон как вышло. Да все ж и не Фатих тюркский, что поклеп возводил, – душа христианская, человек русский, должен помочь.

Он миновал сараи, где хранились отрезы сукна и шкурки собольи под охраной двух дюжих приказчиков. Афанасий не выдержал, улыбнулся им. На мрачных харях молодцев отразилось смешанное с осторожностью непонимание. Чтоб не смущать их, купец отвел взгляд и поспешил дальше. Прошел мимо вонючих кожемятных цехов и кузен. Обычные люди с ухоженными бородами суетились у чанов и наковален, звенели молоты, плескалась дубильная жидкость. Мастера покрикивали на подмастерьев. Повсюду русская речь, благолепие, и никто не стесняется крестом животворящим себя осенять. А вот и мастерские, где мелкую работу делают. А за ними водяное колесо, что приводит в действие механизмы, станок ткацкий или молот кузнечный, как в Каллуре.

Мимо проехала укрытая рогожей телега. Правил ей парень с простым широким лицом. Небрежно облокотясь одной рукой о край телеги, другой едва шевелил вожжами, направляя, куда надо, сытого ленивого конька. Ладные сапожки, широкая алая рубаха, на голове лихо заломленная шапка, во рту травинка. Будто на ярмарку в Торжок отправился. Ветерок сдул в сторону вонь дубилен и принес от кухонь сытный запах кислых щей и перловой каши.

У Афанасия закружилась голова, очень уж резко попал он из мира мусульманского, враждебного по сути, в свой родной, почти забытый. А может, голод и усталость последних дней сказались. Припасы на галере кончились во время шторма и делить их пришлось по крохам и между знатными, и между гребцами.

Чтоб не упасть, он присел на большой камень у глухой стены. Прикрыл глаза.

– Ты в себе ли, путник? – раздалось над головой.

Открыв глаза, он увидел двух парней в красных нагольных кафтанах и шапках с меховой оторочкой, несмотря на жару. С короткими топориками на плечах. Не иначе, стража городская. Здоровые ребята, но бороды жиденькие еще.

– Да нормально все, – покривил он душой. – Устал только.

– Ну и славно. А то зрим – сидит, позеленел весь, аки трава подзаборная, – произнес один. – А куда идешь, ты вроде тут человек новый?

– По купеческим делам к послу Беклемишеву, Никите… Никите…

– Васильевичу, – с улыбкой напомнил парень. – Где искать его знаешь? А то пойдем, проводим.

Он протянул руку, о которую Афанасий оперся с благодарностью. Встал. Качнулся на нетвердых ногах. Разговорчивый стражник подхватил его, не дал упасть.