ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иди, садись, – дьячок указал Афанасию на стоящий у стола ларь с кинутой на крышку подушкой.

Белокафтанный встал чуть поодаль, но так, чтоб перехватить, если вздумает посетитель на посла наброситься.

– Здравствуй, путник, – поздоровался дьячок, когда Афанасий уселся на указанное место. – С чем пожаловал?

– Долго был я в пути, поиздержался в дороге. Вот, за помощью пришел, – решил Афанасий выложить все как на духу.

– Понятно, бывает – кивнул дьячок и записал что-то в свитке.

– А откуда будешь, как тебя в Кафу занесло?

– Купец я. Зовусь Афанасий, сын Микитин. Родом из славного города Твери.

– Твери? – переспросил дьячок.

Посол, до того слушавший вполуха, подался вперед и выложил на стол руки с огромными кулаками.

– Ну да, – пожал плечами Афанасий. Чего такого, будто в Твери купец – зверь реже горностая. – По торговой надобности отправился в Хаджи-Тархан, да случилась беда, пограбили нас. Иные купцы обратно на Русь пошли, иные свое добро вызволять кинулись. Я с последними был, да странно все получилось, занес меня черт в саму Индию.

– В Индию? – переспросил Никита Васильевич.

– Как есть в Индию, – кивнул Афанасий. – Аж за земли хорасанские. Даже в таинственном городе Парвате удалось побывать. А потом я через Эфиопию черную да через Трапезунд обратно возвращаюсь.

– О как, это ж за сколько ты морей сходил? – спросил посол, глаза его открылись, он весь обратился в слух.

– Ну, если так считать, – загнул палец Афанасий. – первое море Дербеньское или дорея Хвалитьская, второе, – он загнул другой палец, – дорея Гундустанская, через нее многажды хаживал, а третье море – Черное, или дорея Стембольская. Три моря получается.

– Получается три, – кивнул посол. – А чем доказать можешь?

– Да вот, записки остались, – немного подумав, достал из-за пояса книжицу Афанасий. – О хождении моем. Не то чтоб подробные, но уж как мог, – он привстал, чтоб передать книжицу послу.

Белокафтанный за его спиной дернулся, но боярин остановил его взмахом руки. Принял от Афанасия книжицу, пролистнул несколько страниц, уставился расширяющимися по мере чтения глазами. Никогда не видевший посла в таком возбуждении дьячок вскочил. Обежал стол, присел рядом. Вытягивая гусиную шею, стал смотреть через руку боярина.

– Да, похоже, не обманываешь ты, путник. Такое из головы не сочинишь, не запишешь. Знаешь, давай-ка мы сейчас на стол соберем, пообедаем, да ты нам все поподробнее расскажешь, как там и что.

– Чего б не рассказать, особливо если покормите, – улыбнулся купец.

– Не сумлевайся. – улыбнулся в ответ боярин и повернулся к стражнику: – Трофимка, закрывай посольство да крикни в кухню, чтоб обед собирали.

Усач кивнул и вышел, пригнувшись в дверях.