ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Другой, не проронивший ни слова, поднырнул под мышку, приняв на себя добрую часть веса купеческого тела. Так втроем, обнявшись, как братья, дошли они до высокого крыльца.

– Кого это вы притащили? – спросил с крыльца высокий усач в белом кафтане. – Пьяный, что ль?

– Не, путник из дальних краев. Сомлел малость, – ответил стражник?

– А надо ему чего?

– С послом говорить хочет.

– Да? Ну подводите поближе, только вот что, – усач понизил голос. – Негоже в таком виде перед послом появляться. Ты, мил человек, сам попробуй зайди, уж расстарайся, да потом в горнице и присядешь. Если худого за тобой нет – накормят и чарку предложат. А до дверей горницы-то я тебя под локоток доведу, чтоб не упал. Лады?

– Лады, – ответил тверской купец, которому стало получше и по лестнице он взошел почти сам. – Спасибо парни, – молвил он стражникам, остановившись на верхней ступени.

– Да чего там… Разве русский русскому на чужбине помогать не должен? – ответил разговорчивый. Молчаливый только кивнул, подтверждая его слова. Убедившись, что Афанасий в надежных руках, они спустились с лестницы и пошли по своим делам. Не оглядываясь.

У купца защекотало глаза, скопилась в уголках предательская влага. Эх, знали бы вы, ребятки, подумал он, но вслед говорить ничего не стал. Нагнулся под низкую притолоку и, поддерживаемый усачом, вошел в сени, безоконные, но большие, как конюшня, увешанные оружием вперемежку с коваными украшениями тонкой работы и рисунками по дереву. Не иконами, а лубками с покрытыми снегом домиками, светящимися окошками и дымками из труб. Афанасия кольнуло под сердце. Хотел он рассмотреть те картинки, да видно было плохо в свете подвешенных по углам плошек. И усач в спину подтолкнул, чтоб, значит, не задерживался.

Еще раз пригнувшись, купец оказался в горнице. Почти всю ее занимал крепкий стол, на котором лежали несколько свитков и стоял серебряный письменный прибор. В углу под образами сидел дородный человек в широкой рубахе, подвязанной кушаком поверх сытого брюха. Огромная борода падала на грудь, волосы с первыми следами седины были коротко подстрижены. Глаза из-под кустистых бровей смотрели востро. Этим взглядом, размерами и манерой держаться посол Беклимишев был неуловимо похож на Исмаил-пашу.

За ближним к посетителям торцом стола восседал молодой востроносый дьячок, от скуки копающийся кончиком пера в ухе. Посетителей не было. Неужто так у них спокойно тут все, без ссор и воровства живут?

Увидев входящего в горницу человека, боярин едва заметно шевельнулся, дьячок вытащил из уха перо и повернулся на скрип половиц.

– Кого привел, Трофимка? – спросил он у белокафтанного.

– Да вот, путник, ребята на подворье подобрали, привели. Говорят, с послом поговорить желает.

– Раз желает, тогда, конечно, поговорит.