Другой, не проронивший ни слова, поднырнул под мышку, приняв на себя добрую часть веса купеческого тела. Так втроем, обнявшись, как братья, дошли они до высокого крыльца.
– Кого это вы притащили? – спросил с крыльца высокий усач в белом кафтане. – Пьяный, что ль?
– Не, путник из дальних краев. Сомлел малость, – ответил стражник?
– А надо ему чего?
– С послом говорить хочет.
– Да? Ну подводите поближе, только вот что, – усач понизил голос. – Негоже в таком виде перед послом появляться. Ты, мил человек, сам попробуй зайди, уж расстарайся, да потом в горнице и присядешь. Если худого за тобой нет – накормят и чарку предложат. А до дверей горницы-то я тебя под локоток доведу, чтоб не упал. Лады?
– Лады, – ответил тверской купец, которому стало получше и по лестнице он взошел почти сам. – Спасибо парни, – молвил он стражникам, остановившись на верхней ступени.
– Да чего там… Разве русский русскому на чужбине помогать не должен? – ответил разговорчивый. Молчаливый только кивнул, подтверждая его слова. Убедившись, что Афанасий в надежных руках, они спустились с лестницы и пошли по своим делам. Не оглядываясь.
У купца защекотало глаза, скопилась в уголках предательская влага. Эх, знали бы вы, ребятки, подумал он, но вслед говорить ничего не стал. Нагнулся под низкую притолоку и, поддерживаемый усачом, вошел в сени, безоконные, но большие, как конюшня, увешанные оружием вперемежку с коваными украшениями тонкой работы и рисунками по дереву. Не иконами, а лубками с покрытыми снегом домиками, светящимися окошками и дымками из труб. Афанасия кольнуло под сердце. Хотел он рассмотреть те картинки, да видно было плохо в свете подвешенных по углам плошек. И усач в спину подтолкнул, чтоб, значит, не задерживался.
Еще раз пригнувшись, купец оказался в горнице. Почти всю ее занимал крепкий стол, на котором лежали несколько свитков и стоял серебряный письменный прибор. В углу под образами сидел дородный человек в широкой рубахе, подвязанной кушаком поверх сытого брюха. Огромная борода падала на грудь, волосы с первыми следами седины были коротко подстрижены. Глаза из-под кустистых бровей смотрели востро. Этим взглядом, размерами и манерой держаться посол Беклимишев был неуловимо похож на Исмаил-пашу.
За ближним к посетителям торцом стола восседал молодой востроносый дьячок, от скуки копающийся кончиком пера в ухе. Посетителей не было. Неужто так у них спокойно тут все, без ссор и воровства живут?
Увидев входящего в горницу человека, боярин едва заметно шевельнулся, дьячок вытащил из уха перо и повернулся на скрип половиц.
– Кого привел, Трофимка? – спросил он у белокафтанного.
– Да вот, путник, ребята на подворье подобрали, привели. Говорят, с послом поговорить желает.
– Раз желает, тогда, конечно, поговорит.






