ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Через некоторое время повязанная платком баба внесла стопку мисок, из дерева точеных, медные стаканы, ложки, вилки. Расставила все по столу. Другая, постарше, торжественно поставила посередь стола запотевший штофик с хмельным медом, положила рядом краюху свежего, только из печи хлеба ржаного. Третья принесла на ухвате котелок с варевом.

Тарелок и стаканов было по четыре, но отсутствующего ждать не стали. Посол дал знак, бабы налили по стаканам напиток, плеснули в миски суп из говядины, приправленный разными овощами. У Афанасия потекли слюни, он уже много лет не едал иного мяса, кроме баранины сухой, да и по репе соскучился.

– Ну что, за возвращение путешественника бывалого, – провозгласил посол.

Чокнулся с каждым по очереди и выпил залпом. Дьячок и купец последовали его примеру. Потом дружно погрузили ложки в горячий суп и начали хлебать, заедая ароматными горбушками. Очень скоро Афанасий заскреб ложкой по дну. Боярин подал знак одной из девок, и купцу налили добавки. Под очередной тост закончилась и вторая порция.

– Ну что, супчику еще? – спросил раскрасневшийся посол. – Или кашки наваристой?

– Ох, боюсь, кашку я не осилю, – ответил Афанасий, чувствуя как бурлит в животе. – Отвык я по-людски трапезничать.

– Эх, вчера, жаль, не пришел, такая ушица была, – аж зажмурился от воспоминаний посол. – Кстати, и я насытился уже, тогда пусть закуски несут, для разговору, – произнес он, ни к кому в частности не обращаясь.

На столе тут же появились моченые огурчики, грузди в маринаде, яблочки местные, в сахаре и без, орешки и сласти. Тут и вилки пригодились, а под грузди не грех было и выпить. И поговорить.

Прерываемый лишь редкими возгласами восхищения и удивления, рассказал им Афанасий про свои хождения. И про то, как в кумирне языческой был, и про то, как с обезьянским царем справился, и как его заставили города индийские приступом брать и что из этого получилось, и про приключения в эфиопских землях.

Умолчал, правда, о недоразумении с послом московским да про Михаила с его книжицей и заданием, да про то, что добыл зелье булатное, от греха. Чай, Москва не Тверь, неизвестно, как отнесутся к военному секрету, что он в другой город несет. Да про Лакшми, но эти воспоминания он хотел оставить только в своем сердце.

Проговорили до темноты.

– Ну, а дальше что делать хочешь? – спросил посол, когда Афанасий закончил свой рассказ.

– Домой бы вернуться, – пробормотал купец. – Ничего больше не желаю.

– Что ж, теперь-то оно дело нехитрое. Отсюда караваны торговые часто ходят, оборот у нас большой, товару много. Что называется, любой караван выбирай, скоро вот гости

[52]

богатые Степан Васильев и Григорий Жук на Москву уходят, отторговались, к ним можешь присоседиться.