ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А хочешь, меня дождись, мне тоже скоро в Москву надо, посольство Довлетек-мурзы сопровождать, да и вообще, сворачивать тут все, – неожиданно грустно закончил он.

– Что так? – удивился купец. – Дела вроде на лад идут.

– Дела-то да, – вставил слово дьячок. – Но ходят слухи, что султан тюркский на Кафу глаз положил, чуть ли не воевать ее собирается. А там, куда янычары придут, другим не выжить.

– Ну, тогда конечно, – покачал головой Афанасий. – Тут их и так…

Посол и дьячок молча покивали головам, соглашаясь.

– Так вот, соберется вскоре караван и вдоль Днепра пойдет на Киев, оттуда на Смоленск, а там уж и до Твери недалеко. Денег много не дам, князь посольства не больно-то казной жалует, но на еду хватит. Тут уж чем могу.

– От чего ж по Днепру? Через Дикое поле не прямее ли будет? – удивился купец.

– Прямее. Но то владения Золотой Орды. А в прошлую осень хан Ахмат пошел на Русь со всей силою ордынскою и бился под Алексиным на Оке с русскими князьями, которых Иван собрал под свою руку. Не победил, убрался битой собакой, но обиду, небось, затаил. После того мы той дорогой торговые караваны не пускаем.

– Ну что ж, через Киев, так через Киев, – пожал плечами Афанасий. – Месяц туда, месяц сюда. Теперь уж роли не играет.

– На том и порешим. Иди пока, обмойся с дороги, а я велю тебе постелить. Девки проводят.

– Спасибо тебе, посол, – в пояс поклонился Афанасий Никите Васильевичу, – за доброту, за внимание.

– Да полно, полно, выпрямись, купец тверской, – пробормотал слегка смущенный боярин. – Мы ж сюда поставлены не только с погаными

[53]

договариваться, а и своим помогать. Ну, иди уже. Не мети пол бородищей.

– Спасибо еще раз! – пробормотал Афанасий, горло которого опять перехватило. На этот раз слезами благодарности. Он повернулся и вышел, сопровождаемый вездесущим белокафтанным.

– Что, помог тебе посол? – спросил Трофимка купца.

– Обещался. Хороший он у вас человек.

– Превосходный. Поклоны перед образами бьем, чтоб здоровья ему прекрасного и долгих лет было. А ты вон туда поворачивай, там мыльня вроде итальянской устроена, а баня – уж не обессудь, завтра. Да быстрее постарайся, потемнеет скоро, а за дрова и свечи местные много дерут.

– Спасибо! – в какой уж раз за этот день произнес Афанасий и направился в мыльню.

* * *

Дверь в горницу посла скрипнула, в узкую щель проскользнул старый дьяк, повадками и шевелящимся носом похожий на крысу.

– Ба, Дмитрий Петрович пожаловали, – шутливо поприветствовал его посол, – где пропадали? Жаль, что так поздно возвернулись – человек тут к нам пришел любопытнейший. Сказывает, хаживал за три моря. Столько повидал, столько нарассказал – голова кругом.

– Слышал я его россказни, – проговорил дьяк сипло.

– Слышал? Да как? Подслушивал, что ли? – удивился боярин.