И тебе то на пользу может пойти, запомнит князь твою преданность, может, и деревеньку пожалует. А купцу этому ни до Твери, ни до Москвы доезжать не след.
Никита Васильевич посмотрел на дьяка пристально.
– А знаешь что? Афанасия сына Микитина я отошлю первым же караваном, но и тебя с ним отправлю.
– Это зачем еще? – насторожился дьяк.
– Ты это все выдумал, тебе и свершать. Поверишь сердцем, что он лазутчик с заданием тайным, сам его и порешишь. Ну, а нет, значит, жить ему дальше. В Москве, Твери или где он там захочет.
– Да постой, Никита свет Васильевич, как же я его порешу?
– Что, боишься, духу не хватит? – прищурившись, вопросил посол.
– Да духу-то хватит, – ответил дьяк. – Силенок маловато. Где мне с таким здоровым справиться?
– Ну, это другой вопрос, дам я тебе людей верных. Они… поддержат. И доложат мне, что сам ты его убил. А если доложат что другое, ох пеняй на себя, Дмитрий Петрович. Все, на том порешим! – окриком прервал боярин возражения дьяка. – Все! Иди уже, спать охота.
* * *
Афанасий проснулся с первыми лучами солнца. Натянул свежую рубаху и стираные порты, начищенные с вечера сапоги. Взял было кожаный мешок, в который сложил книжицу и мешочки с порошком, да передумал, оставил в комнате. Вышел на двор из пристройки к посольскому терему, в кою его вчера определили. Отфыркиваясь, умылся теплой водой у колодца. Посвежевший и в прекрасном расположении духа пошел к посольскому крыльцу. С удивлением уставился на закрытую дверь и подпирающего ее усача Трофимку.
– Утро доброе! Что посол, дрыхнет еще? – спросил он весело.
– Доброе, – ответил тот не очень приветливо. – Нету посла, затемно еще укатил Никита Васильевич куда-то.
– Куда укатил? – удивился купец.
– Меня в то не посвящали, – угрюмо ответил усач. – А тебе велел передать, чтоб ты Степана Дмитриева поискал или Гридю Жука, что на Москву пойдут. До следующего месяца то последняя возможность. Следующий караван только поздней весной будет.
– А где ж я их искать буду, гостей-то московских? – оторопел Афанасий.
Тон усача и негаданное отсутствие посла, о котором вчера и речи не было, его насторожили.
– Об это время они обычно в трактире сидят, что от ворот направо. Дела обсуждают да завтракают. И тебе к ним самая пора присоединиться. На вот, – Трофимка извлек из складок кафтана худой кошель и протянул купцу. – Никита Васильевич передать просил.
Афанасий взял кошель, привесил на пояс, оглядел посольский терем. Ему казалось, что мелькнула в окне второго этажа какая-то тень. И то сказать, посольские кони в конюшне храпели, слышно. Да и он сам чутко спит, вряд ли бы не услыхал выезд посольский. Но не в его положении права качать и правды доискиваться. Сказано убраться из Кафы с караваном Гриди Жука и Степана Дмитриева, значит, лучше убраться.






