Ему льстило, что слушатели внимают, раскрыв рты, хлопают себя по ляжкам, отпуская крепкое словцо на особенно удачных моментах, хлопают в ладоши и даже свистят, выражая восторг. Он заметил, что начинает присочинять в некоторых моментах, придавая событиям более гладкий ход, приукрашивать события, множить сражающиеся армии и мешки с золотом, что встречались ему на пути. Вот уж воистину, красиво не соврешь, хорошо не расскажешь.
Уловив краем уха, о чем идет разговор, другие посетители таверны стали пересаживаться за ближние столы, сдвигать лавки, некоторые даже встали на них, слушая тверича и глядя во все глаза поверх русых голов.
Рассказывать Афанасий закончил, когда за окнами уже стемнело и почти догорели свечи и лучины в расставленных по углам поставцах. Обитатели подворья расходились по домам, продолжая обсуждать услышанное.
– Да разве такое бывает, чтоб прямо на слоне… Вот как он ему заехал… А башни-то, башни… Откуда ж там чуду такому взяться… Тоже хочу в Индию отправиться, сам на те чудеса посмотреть, – доносилось со всех сторон.
Афанасий выпил с купцами по последней и пошел в отведенную ему горницу. Надо было успеть выспаться, ибо караван уходил с рассветом.
Проходя мимо посольского терема, заметил, что в одном окне, за закрытыми ставнями, хотя ночь была душная, мерцает огонек свечи. Посол не спит или кто из присных его? Почему ж вдруг так резко охладел ко мне Никита Васильевич, видеть не хочет, подумал купец. Врет, что уехал, зачем? Что-то нехорошее замышляет? А я-то, дурак, оставил пожитки все просто так в комнате валяться.
Он прибавил шагу, распахнул дверь, влетел внутрь, схватил мешок и запустил туда руку. Нет, все на месте – и книжица, и мешочки с порошком, слава Богу. Но все равно что-то тут нечисто, уходить нужно как можно скорее, чтоб в очередные заговоры не вляпаться.
Подумав немного, он натянул над самым подоконником веревочку – если кто надумает влезть, аккурат и кувыркнется. Взявшись за ручку, подтащил к двери тяжелый ларь, что служил ему постелью, подпер и улегся, не раздеваясь, лишь скинув сапоги. Засапожный нож положил рядом, чтоб удобней было схватить в любой момент.
Утро разбудило его стуком прямо над самым ухом. С испугу он скатился с ларя, выставив перед собой клинок, но понял, что стучали в дверь с той стороны.
– Чего надо? – рявкнул он грубо.
– Дядько Степан велел сходить, напомнить, что караван отходит скоро, чтоб не заспали, не дай Бог. Собирайтесь ужо, – ответил молодой голос.
– Да, спасибо, иду сейчас, – ответил Афанасий, протирая глаза.
В сенях раздался шум удаляющихся шагов.
Купец поднялся с пола. Взмахнул руками. разгоняя застоявшуюся по ночи кровь. Обулся. Сунул на привычное место нож, еще раз проверил, все ли его пожитки в мешке и вышел на улицу, щурясь от яркого солнца.






