ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не прощаясь с белокафтанным Трофимкой, купец развернулся и пошел, куда было сказано. Трактир он почуял за версту по вкусным запахам, тянувшимся кухни. Поднялся по резному крылечку, зашел в широко распахнутые двери.

Зал был большой, уставленный крепкими столами, за которыми сидели, не чинясь, обитатели русского подворья. Перед подмастерьями да приказчиками стояли миски с пустой кашей да жидкий чаек. Ремесленники да мастера баловали себя кашами с овощами и мясом и квасом прохладным. Купцы же завтракали от души – блинами с семгой, седлами барашка, хмельным квасом да фруктами разными. А один стол, в красном углу под образами, просто ломился от угощений.

За богатым столом восседали два мужичка средних лет в дорогих кафтанах со скучающими выражениями на лицах. Отщипывая по небольшому кусочку то от одного, то от другого блюда, они вели неторопливую беседу. Даже купеческого чутья и опыта Афанасия не потребовалось, чтобы понять, что это и есть искомые люди. Тверской купец подошел к столу, остановился почтительно за два шага, стянул с головы шапку и поклонился.

– Здравствуйте, люди торговые, позвольте за стол присесть.

– Ты, верно, Афанасий? – обернулся высокий дородный мужчина с гладко зализанными, намазанными жиром волосами.

– Присаживайся, ведомо нам о тебе, – подвинулся на лавке другой, невысокий, худой, с тонкими длинными пальцами. – Поешь, выпей с будущими спутниками. Меня Гридей кличут, а это вот Степан, – указал он на дородного.

Тот кивнул головой на бычьей шее.

– А вы-то откуда про меня знаете? – удивился Афанасий.

– Дык Никита Васильич уже все уши прожужжал – возьмите с собой человека, да возьмите, – ответил дородный густым басом. – Да и дьяк его Митька в ту же дуду поддувал. Мы-то думали грешным делом, он нам какого-то боярского сынка подсовывает, чтоб мы с ним в дороге нянькались, ан нет, человека приличного, матерого сопроводить просит. Да не смущайся, видно же, – прогудел Степан.

– Ты из каких краев будешь, чего в Кафе ищешь? – осведомился Гридя.

– Из Тверских купцов я. По торговым делам ходил, теперь вот домой возвращаюсь.

– Далеко ль хаживал? – спросил Степан.

– Собирался не очень далеко, а получилось до самой Индии, – ответил Афанасий.

– Индии! – удивился Степан, а Гридя аж присвистнул. – И как оно там?

– Да по разному, где хорошо, а где и не очень.

– А с товаром как дела обстоят?

– Товару много разного, да для наших земель ничего подходящего нет…

Афанасий думал, что разговоры про свое хождение, раз уж он решил правду говорить, пусть и не всю, быстро надоедят ему хуже горькой редьки. Оказалось, нет. С каждым разом он все больше проникался вкусом к рассказыванию своей истории.