Знай себе повторяла: а что нам это даст? Да откуда я знаю, может, ничего! Перед встречей я прочитала все ее книги — они и правда классные. Я ей так и сказала, и тут у нас вроде как дело пошло лучше. Не думаю, что она во всем досконально разобралась, но главное ухватила. Мы договорились, что она напишет для нас небольшой роман в своем фирменном стиле. Будем публиковать его с продолжением. По тысяче знаков в день. И заканчивать каждый фрагмент саспенсом.
— Тогда весь роман будет состоять из сплошного саспенса.
—
Boule lastic!
Можно мне еще вина? Такое густое, прямо крем.
{22}
Врач порекомендовал Адель взять пару дней отпуска и хорошенько отдохнуть. Обычно она расслабляется в чайных салонах Парижа, но на сей раз предпочла им лондонское солнце. По ее словам, только под ним ей будет спокойно, — никто не станет дергать и грузить срочными делами, а городская суета ее не раздражает. К тому же это недалеко — и в то же время в другой стране. И скоростной поезд выкрашен в бодрящий желтый цвет.
Вот почему сейчас она сидит напротив меня в глубоком бархатном кресле в номере отеля «Саут-Кенсингтон», где цветов не меньше, чем в парке, поверх ковролина настелены ковры, а на окнах двойные шторы, поглощающие звуки не хуже плотного снежного покрова. Картина над кроватью изображает охоту на лис — лошади мчатся, перепрыгивая через препятствия. Адель с усталым видом прикрывает глаза и откидывает голову на спинку кресла. На плечах у нее несколько шалей, и я знаю, что в данный момент все ее силы уходят на то, чтобы согреться.
Я веду беспощадную войну против пульта, пытаясь поймать
ВВС World News,
предварительно убрав звук. У них такие картинки, что звук чаще всего и не нужен.
Адель полусонно бормочет, что будет ждать меня в пять вечера в знаменитом чайном салоне, расположенном в одном из шикарных отелей на улице Пикадилли. Это всего лишь деликатный способ сплавить меня из номера и дать ей побыть в одиночестве. Я трактую ее слова буквально, надеваю плащ, прихватываю читалку и исчезаю, беззвучно ступая по утопающим в коврах коридорам.
Такое ощущение, что лондонское метро стыдится самого себя — забилось в глубину темного чрева города и продирается сквозь узкие кишки туннелей, едва способных вместить вагоны поездов. Да и в самих вагонах все время инстинктивно пригибаешься, опасаясь обо что-нибудь стукнуться затылком. Вокруг кишмя кишат девицы в мини-юбках, на высоких каблуках и с пышными прическами, они слишком громко смеются или переругиваются, на что невозмутимые англичане или сикхи в тюрбанах не обращают ни малейшего внимания. Я просматриваю на читалке «Гардиан»; моя соседка косит в текст, сохраняя отстраненно-невинный вид, что меня забавляет. Я интересуюсь, дочитала ли она и можно ли мне открыть следующую страницу. Она в шоке.






