ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что бы вы сделали ради того, чтобы выжить?Марта Туманова, обычная студентка, и представить не могла, во что обернется уикенд на природе, куда пригласили одногруппники. Остров забытых душ, оказавший... Жажда Татия Суботина Предисловие Я больше не знаю, кто я. Это сложно. Особенно у порога смерти. Искусав губы, боли все равно не чувствую. Кровь рваными струйками стекает по подбородку. Я собираю ее грязными пальцами. Потом слизываю шершавым языком, на котором оседает пыль. Она хрустит под зубами. Соль заполняет рот до краев. Раньше я думала, что кровь противная, а однажды она стала для меня сладкой. Теперь же я уверена — она соль. Соль, которая является вкусом жизни. Соль — медленная смерть. Нет. Не так. Соль — верная смерть. Я в этом убедилась. Наверное, я больше просто не способна этого сделать. Чувствовать. Почему? Это вопрос начал меня мучить три тысячи пятьдесят два вдоха назад. Ответ где-то внутри. Я знаю это. Только вот никак не могу отыскать нужный файл. Возможно, все случилось, когда я только согласилась на это путешествие. А может, немногим позже. Когда впервые попробовала чужую жизнь и меня вырвало. Нет. Может тогда, когда позволила ЭТОМУ поселиться внутри? Я не знаю правильный ответ. И это пугает. Это единственное, что меня пугает. Ведь я все решила. И не жалею, что поступила именно так. Наверное, это станет моим последним и единственно верным решением. Только вот я больше не знаю, кто я… Сто три тысячи шестьсот восемьдесят минут я не касалась человека. Пальцы ноют. Скучают по ощущению тепла и структуре чужой кожи. Я никогда не думала, что буду настолько сильно изнемогать, лишенная возможности дотронуться хоть до кого-нибудь. Я перепробовала пальцами каждый сантиметр земляной утробы, где нахожусь. Порода рыхлая, уродливая, грубая и крошится от любого касания. Мой дом — яма. Глубиной в несколько десятков метров. А шириной в половину моего роста. Не могу позвол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Регина ненадолго скрылась в палатке и вскоре выскользнула оттуда посвежевшая, с новым, броским макияжем. Сальная улыбка разрезала наглое лицо Макса, как только он окинул взглядом полуголую фигуру Регины. На ней были короткая футболка, оголяющая одно плечо, леггинсы, туго обтягивающие зад, полусапожки на шпильках. В красных лучах улыбка одногруппницы показалась мне как нельзя хищной.

Если мистические ведьмы когда-то существовали, они выглядели именно так: густые волосы, цвета воронового крыла, раскосый разрез глаз, рот, что постоянно кривится в лукавой ухмылке и прищур — от которого веет мертвой холодностью.

Прохладный ветер толкнул в затылок, я поежилась и наглухо застегнула ветровку. Хотя Регина никогда не отличалась скромностью, сейчас ее поведение вызывало во мне лишь жалостливую улыбку. Каблуки, обтягивающая одежда, макияж? Кажется, одногруппница перепутала уикенд на природе с тусой в клубе. Иначе, как объяснить весь этот ненужный выпендреж?

Я присела на бревно, что придвинули к костру, и рассматривала причудливые блики пламени. Они гипнотизировали. Наталкивали на размышления.

Нас собралось шестеро. Макс, Олечка, Дмитрий, Регина, Данил и я. Раздолбай, староста, компьютерный гений, красотка и «темная лошадка» — новенький. Компашка разношерстная до крайности.

Глядя на ребят, все чаще ловила себя на мысли: «Какого черта здесь делаю?». Потом отгоняла нелепость, изо всех сил стараясь веселиться со всеми. Когда еще представится возможность отдохнуть? От ревности Сергея, учебы, шума города, да и от себя в какой-то степени тоже.

— Если поторопишься, еще сможешь поймать солнце, — горячее дыхание скользнуло по мочке уха, послав дрожь от кончиков волос и до пальцев ног.

Данил присел рядом и протянул блокнот с пачкой карандашей. Он рылся в моем рюкзаке?

— Прости, они выпали, когда я переносил твои вещи в палатку. — Поспешил ответить он, будто услышал мысли.

Я кивнула и пристроила блокнот на коленях, потом вытянула из пачки самый жесткий карандаш и легкими штрихами накидала ветвистую ель, что стояла недалеко от костра. Художественные принадлежности действительно лежали поверх всех вещей в рюкзаке и вполне могли выпасть, если завязка лопнула. Но сама мысль о том, что Данил мог рыться в моей сумке — вызывала жгучую неприязнь.

Штриховка ложилась неровно, карандаш не слушался и то и дело кривил ровные линии. Закусив губу, старательно пыталась уловить и запечатлеть на бумаге всю красоту хвои в красных лучах. Получалось плохо. Внимательный взгляд Данила ощущался также явственно, как прохладный ветер или стук собственного сердца. Ненавижу, когда тебе заглядывают через плечо во время работы! Да и вряд ли найдется художник, который обожает подобное.