ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1912 год. Российская империя. Уже несколько месяцев город боится ложиться спать. По ночам в дома проникают убийцы, от которых не могут спасти замки. Они открывают двери без взлома и не оставляют следо... Невидимые Юлия Михалева 1 Раннее майское утро обещало погожий вторник. Как и в любой присутственный день, улицы ожили с рассветом, заполнившись звуками и суетой. Еще не успели скрыться уборщики да дурно пахнущие возчики нечистот, как в обход вдоль домов пустились торговцы снедью. — Булки! Свежие булки! — Молоко сахарное! Сметана! — выкрикивали они, останавливаясь у каждого порога и задрав голову. Не выглянет ли из какого окна желанная картонная коробка на веревке? Если таковая спускалась, то, сосчитав оставленную на дне плату, торговцы заменяли ее равным по цене товаром. Покатили ручные мастерские сапожники, точильщики, лудильщики. — Латаю обувку! Кому нож навострить? Утварь поправить! — оглашая улицу криками, они, впрочем, не слишком рассчитывали на ранний спрос. Зевая, лавочники проминались у входов в свои заведения, но пока не торопились их открывать. Водовозы галдели, заняв очереди к колонкам. Вдалеке, за доками, проснулся монстр — чугуноплавильный завод — и протяжно призвал рабочих в цеха. Мастерские и мануфактуры отозвались скрежетанием станков. Голосистые газетчики заняли места на перекрестках, которым вскоре предстояло стать оживленными. В ожидании наплыва они заманивали первых прохожих свежими новостями — отпечатанными накануне ночью, маркими и остро пахнущими типографской краской. — Их величества посетили Москву! Братья Мамедовы поднимут потонувший "Титаник"! Скандал в Казани — буйный солдат расстрелял офицера! На мостовой зацокали копытами лошади, загрохотали телеги, заревели нечастые автомобили. Высыпавшие из домов слуги скорым шагом направились по будничным поручениям — прикупить на базаре яиц, только что выловленной рыбы да свежесорванной зелени. Промель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Да ну? Я сам там был, потаскуха! А он ведь даже имя твое не помнит!

Макар влепил очередную пощечину. Мать отбросила молчанку, вступилась:

— Отстань от нее! Что ты творишь, подонок?

Макар замахнулся… но мать тронуть не смог.

— Кого ты воспитала? Подстилку! Знаешь, чем занимается эта шлюха? Ты за ней следишь?

— Макар! Прости! Все не так!

Он толкнул ее — Дашка упала, ударилась об угол сундука.

— Будто я не видел, как ты глазела! Ну ничего, сука — уж я найду тебе мужа. Все, уезжаем.

— Что ты делаешь? Куда снова нас на ночь тащишь?

— Заткнись! Бери Петьку и пошли.

Мать взяла на руки разбуженного криками, плачущего ребенка.

— Будь ты проклят! Забыл, поди, что такие люди, как твой дружок, и убили вашего отца?

— Да? И это потому ты воспитала шалаву?

Проходя через зал, Макар остановился.

— Мы поживем у Колеса.

— Вали, — равнодушно ответил Алекс.

Он сидел в своем любимом кресле — и снова пил.

Вышли из сквера. Макар свистнул, подзывая извозчика.

— Куда?

— В Старый город.

— Нее… Шутишь, брат.

— Да ладно. Так и откажешь? — он ловко схватился за уздечку.

Передумал. Однако дальше спуска все равно не поехал.

— Да хоть зарежь!

Пошли пешком.

Сумерки сгустились — тут и там вспыхнули костры, зажигались лампы на домах.

Макара то и дело узнавали — здоровались.

Перепуганных женщин постоянно приходилось подталкивать.

— Колесо! Колесо! — заорал Макар, встав напротив чудной избы.

— Заходи, — отозвались через окно.

— Можно, мы у тебя пока побудем? — взмолился, переступив порог, поздний гость.

— Да живи. Места валом. Что, поцапались?

— Ага.

— А чего?

— Лучше и не спрашивай.

— Бывает. Размещайтесь в горнице, а потом давай к нам. Аленка! Принеси, что надо.

— Нет, спасибо, мы уж сами, — отказался Макар.

Протолкнув семейство в горницу, он уселся на топчан.

Мать и сестра рыдали, прижавшись друг к другу.

Мысли в голову лезли — одна другой гаже.

Вдруг отчаянно захотелось исповедоваться и получить отпущение. За все грехи, которых так много случилось в последнее время.

"Чушь, чтобы такие, как ты, боялись".

Макар усмехнулся.

Все пустое. Нужно просто выпить. Нет — нажраться в дрова. Вот как он.

Глядишь, и отпустит.

Снизу слышались веселые голоса — и хозяев, и шумных гостей.

Стоит пойти к ним и отвлечься от разного бреда.

Макар вышел и спустился вниз по деревянной трубе-коридору.

* * *

Уродливый человек не давал спать соседям в ночи. Ухал, стонал, переваливался, обхватив себя за колени, как ванька-встанька. Унимать — страшновато: больно могуч.

— У! У! У!

Все повторяется. Пошла вторая неделя.

В который раз он здесь из-за того, кто и так был мертв.

О нем забыли опять, ни о чем не спрашивают…

И значит, снова кто-то погибнет.

19

— Тебе кто-то помогал?

— М-м-м.

— Ты один?

— А-а.

— Сколько их всего было?

— А?

— Тех, кого ты закопал за своей лачугой.