— Да ну? Я сам там был, потаскуха! А он ведь даже имя твое не помнит!
Макар влепил очередную пощечину. Мать отбросила молчанку, вступилась:
— Отстань от нее! Что ты творишь, подонок?
Макар замахнулся… но мать тронуть не смог.
— Кого ты воспитала? Подстилку! Знаешь, чем занимается эта шлюха? Ты за ней следишь?
— Макар! Прости! Все не так!
Он толкнул ее — Дашка упала, ударилась об угол сундука.
— Будто я не видел, как ты глазела! Ну ничего, сука — уж я найду тебе мужа. Все, уезжаем.
— Что ты делаешь? Куда снова нас на ночь тащишь?
— Заткнись! Бери Петьку и пошли.
Мать взяла на руки разбуженного криками, плачущего ребенка.
— Будь ты проклят! Забыл, поди, что такие люди, как твой дружок, и убили вашего отца?
— Да? И это потому ты воспитала шалаву?
Проходя через зал, Макар остановился.
— Мы поживем у Колеса.
— Вали, — равнодушно ответил Алекс.
Он сидел в своем любимом кресле — и снова пил.
Вышли из сквера. Макар свистнул, подзывая извозчика.
— Куда?
— В Старый город.
— Нее… Шутишь, брат.
— Да ладно. Так и откажешь? — он ловко схватился за уздечку.
Передумал. Однако дальше спуска все равно не поехал.
— Да хоть зарежь!
Пошли пешком.
Сумерки сгустились — тут и там вспыхнули костры, зажигались лампы на домах.
Макара то и дело узнавали — здоровались.
Перепуганных женщин постоянно приходилось подталкивать.
— Колесо! Колесо! — заорал Макар, встав напротив чудной избы.
— Заходи, — отозвались через окно.
— Можно, мы у тебя пока побудем? — взмолился, переступив порог, поздний гость.
— Да живи. Места валом. Что, поцапались?
— Ага.
— А чего?
— Лучше и не спрашивай.
— Бывает. Размещайтесь в горнице, а потом давай к нам. Аленка! Принеси, что надо.
— Нет, спасибо, мы уж сами, — отказался Макар.
Протолкнув семейство в горницу, он уселся на топчан.
Мать и сестра рыдали, прижавшись друг к другу.
Мысли в голову лезли — одна другой гаже.
Вдруг отчаянно захотелось исповедоваться и получить отпущение. За все грехи, которых так много случилось в последнее время.
"Чушь, чтобы такие, как ты, боялись".
Макар усмехнулся.
Все пустое. Нужно просто выпить. Нет — нажраться в дрова. Вот как он.
Глядишь, и отпустит.
Снизу слышались веселые голоса — и хозяев, и шумных гостей.
Стоит пойти к ним и отвлечься от разного бреда.
Макар вышел и спустился вниз по деревянной трубе-коридору.
* * *
Уродливый человек не давал спать соседям в ночи. Ухал, стонал, переваливался, обхватив себя за колени, как ванька-встанька. Унимать — страшновато: больно могуч.
— У! У! У!
Все повторяется. Пошла вторая неделя.
В который раз он здесь из-за того, кто и так был мертв.
О нем забыли опять, ни о чем не спрашивают…
И значит, снова кто-то погибнет.
19
— Тебе кто-то помогал?
— М-м-м.
— Ты один?
— А-а.
— Сколько их всего было?
— А?
— Тех, кого ты закопал за своей лачугой.






