ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он нас учил, что мы не должны «…позволить, чтобы ведьмы жили среди нас… Как порождение ночи… что дьявол несёт в душу человека»… «Вот сожгут её кто нас лечить будет?»

— …А в Ка. Карри…Каррисале эти одному недовольному сняли кожу с груди, со спины, с подмышек — такими пластами, чтобы было похоже на лепестки цветов, привязали к столбу на базарной площади и так оставили. Это они называют «розой» из Охинаги.

— … Ещё двоим отрезали головы и зашили во вспоротые животы…

— Не хотите ли заказать песню, сеньор?

Гитара с лаком вытертым до дерева пятнами, засаленная расшитая куртка. От подошедшего разило потом, немытым телом.

—. Выпьете со мной? Присаживаетесь. Придвинул ногой к марьячи колченогий табурет.

— С Вашего позволенья, синьор потянул руку к «бренди». Набулькал в кружку, взяв её с соседнего стола, где ещё не убрали посуду. Провёл тыльной стороной ладони, по обвисшим после макания в кружку, мокрым усам.

— Что тут в вашем городе происходит?

— Плохо у нас, сеньор. Наш падре Марк Сегундо де Концельйе невзлюбил здешнюю колдунью Ауксилиадору.

…Когда укусила носатая гадюка мою девочку Марисоль. Кто спас мою «гуэриту»

[24]

? Наша колдунья. Ехать к доктору далеко и дорого. А лечить он без денег не будет. Она лечит за мерку муки, курицу, вязанку хвороста или за то кто что и сколько сможет…

И оплату принимает, только если лечение помогло. Надо она и роды примет и грыжу вправит, если надо и залатает, когда шкуру ножом попортят…Как же мы без неё жить будем?… Вот и сейчас… Напала на наших детишек какая-то болячка. Сгорали они от жара и задыхались от какой-то дряни, что забивала их маленькие горлышки. Наша колдунья серебряной трубочкой отсасывала из их ротиков весь этот гной…Вот, когда мой младшенький — мой «гордито» заболел, я побежал не к падре, а к ней….Вот сейчас он и жив и на поправку пошёл…А у тех кто побежал сначала в иглесию

[25]

детишки считай у всех померли. Вот падре и в проповеди сказал, что это наказание за грехи и за то, что верят не в Святую Деву, а в Святую Смерть… И то, что колдунья не лечила, а через трубочку высасывала из невинных детишек душу («Ложь бывает разная — милая, обычно используемая женщинами, корыстная… эта же была страшной. Чудовищной. Но именно в такую ложь и можно легко поверить», — мелькнула мысль у Мэтта). Падре своим враньём высосал остатки мозгов родителям. Они хорошие люди. Но они настолько бедны и несчастны, что им просто необходимо хоть кого-нибудь ненавидеть…Сжечь они её не решаются, а хотят изгнать из неё дьявола… Я, большой сильный мужчина. Я боюсь. А что я? Вот Санчес хотел помешать и esa

[26]

из тех, что нанял священник, убил его. Все сидят по домам и боятся всех и самих себя. Ждут когда это кончится…

— Меня учили обходиться без врачей — чтобы тебя не подранили.