ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Можно её поиметь напоследок? А то так и сдохнет девственницей, — Спросивший откинул голову и принялся хохотать. Пронзительно, захлебываясь, визгливо и отрывисто.

Двое отвязали колдунью от столба и поволокли её к яме, легкую, как сухие жерди в бесформенном рубище остатков одежды. Вывороченные ступни загребали мелкие камешки, птичий помёт, щепки, прочий сор. Огрызки колючек цеплялись за спущенные и сбившиеся чулки.

Мэтт лениво и молча фланировал по двору. Любой грабитель или игрок знает: тот, кто заговаривает первым, проигрывает. Хрустело битое стекло под подошвами Нагибался, поднимал будто изжёванные остатки рукописей, рассматривал, желая стать так, чтобы этот кобельеро с попом и вонючим сбродом, столпившимся у ямы, и им оказались на одной прямой.

— Hey tu!

[35]

, - красавчик вытянул из кобуры затёртый кольт и стал выделываться.

Стрелок никогда не умел крутить револьвер и не понимал — зачем это. Клятая железяка или била до синяков или смахивала кожу с костяшек пальцев.

Уставился на Мэтта, рассеяно бродившего по двору.

Повернулся и падре.

Трупная бледность. Уже далеко не молодой с обрюзгшим отвислым лицом. Жёсткая щетина волос, торчащая из расшлёпанных ушей-оладьей. Щурились подслеповатые мутные глазки через старомодные очки — круглые стекла в роговой оправе («Чисто глаза дохлого окуня…»). Линзы казались не то сильно поцарапанными, не то просто грязными. Блудливо улыбался большим слюнявым ртом, показывая длинные жёлтые крысиные зубы. Тонзура, как на старинной гравюре «Оскальпированный команчами». Недельная клочковатая щетина.

— Qu; pasa aqu;? — спросил Стрелок.

— Qu; quiere?;ndale…

— Nada, отозвался падре. Todo va bien.

[36]

Бандит пристально его разглядывал. Вытащил изо рта недокуренную сигарету, отвернулся, сплюнул и сунул обратно.

Гадливо ухмыляясь посмотрел на сапоги Стрелка Потом на свои. На истрёпанных порыжевших сапогах виднелись заплатки из сыромятной кожи и щелился полуоторванный каблук.

«Мне нравятся твои сапоги. Терпеть не могу снимать обувку со жмуриков. Давай стягивай…Ну?», — промурлыкал, глумливо растягивая слова. Тонкие губы растянулись в мертвенной улыбке. Взвёл курок, поднял револьвер на уровень глаз и, картинно изогнув руку, стал целиться в голову Стрелка. Смотрел выжидательно.

«Какой дурак тебя учил…Только сопляки целятся в голову, а не туда, где пряжка ремня».

Топчась на месте Мэтт, стащил мягкий сапог. Бросил его к хлыщу. Начал стаскивать второй. Сделав вид, что запутался в полах длинного по щиколотку пыльника, упал, давя кучу конских яблок.

«Лучше изгваздаться по уши в говёшках, чем в собственной крови…».