ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никита остался наедине с зараженным поселком и выжил. Вышел к людям и оказался втянутым в войну кланов. Найдет ли вчерашний подросток свое место в мире, который задался целью его уничтожить? Ст... Кнут Игорь Демин Пролог Чернота пугала и манила одновременно. Призывала испытать себя на прочность, очаровывала загадочностью, подзуживала, подталкивала, словно брала на «слабо». Черные невесомые кристаллы, квинтэссенцию мрака и неизбежной гибели, хотелось трогать руками, пересыпать из горсти в горсть, пропускать сквозь пальцы, рассматривать, нюхать и попробовать на вкус, исподволь, осторожно, самым кончиком языка. Результата не будет. Тарч делал это много раз. Заходил в черные кластеры, погружал ноги в россыпь материализованной смерти, выносил кристаллы на сторону жизни, таскал в рюкзаке и карманах, подолгу размышлял над их структурой, пытался разрушить или наоборот, заставить действовать: оживать, убивать — хоть как–то проявлять активность. Но все попытки оказались тщетны. Кристаллы молчали, тщательно сохраняя свои секреты, или попросту не имели их, созданные смертью и живущие мертвыми. Рейдер оглянулся на товарищей, с которыми пришел к границе мертвого кластера, и осторожно шагнул в черноту. Лицо обдало теплым застоявшимся воздухом, стерильным: без запахов и признаков влажности. Воздушная граница черной земли не обнаруживалась ни зрением, ни осязанием, но стоило ее перейти — и организм тут же ощущал, что пересек границу жизни. Звуки приглушались, картинка перед глазами расплывалась, предметы теряли четкие очертания. Без причины, словно тело незаметно от сознания отправилось на тяжелую пробежку по пересеченной местности, сбивалось дыхание. Суставы немели, как от долгой неподвижности, а мышцы стремительно наливались тяжестью, уплотнялись и теряли гибкость. Двигаться становилось все сложнее. Через несколько минут начинало сбоить сердце, в кровь вбрасывались конские дозы горм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тело забилось в яростной агонии, а по дереву начали расползаться густые багровые потеки.

— Твою мать, — испуганно прошептал вмиг побледневший Дима.

Перед глазами замелькали пугающие картинки местного отдела полиции, допросов, КПЗ и других ужасов, которые вполне могут закончится уголовным сроком. Плох тот сельчанин, которого бы хоть раз участковый не вытаскивал на строгие беседы за дрязги с соседями, мелкое хулиганство, жестокие драки на дискотеках или банальную пьянку с непременным посыланием всех окрестных бабулек в далекое нецензурное путешествие. Но убийство — это слишком серьезно. И поди докажи, что ты не верблюд и защищал товарища от посягательств ополоумевшего педофила.

Дима хотел что–то сказать, поднял руку и осекся. Пальцы дрожали, как от сильного озноба.

— Что с ним? — осипшим от испуга голосом пропищал Никита.

Он не боялся крови, резал с отцом домашнюю птицу и свиней, не бегал от драк, но со смертью от обычного удара столкнулся впервые. Вот только был, какой никакой, а человек. А теперь только труп, бледный, грязный, отвратительный.

Ответить старший товарищ не успел. В кустах опять зашумело, и на полянку начали вылезать люди. В такой же оборванной одежде. С грязными всклокоченными волосами и бледно–серой кожей. И тоже урчали, точно как первый, словно голодные коты, у которых отнимают лакомый кусок.

На труп товарища оборванцы не обратили внимания. Даже взглядом не повели. Зато живые люди вызвали у них недюжинный интерес. Группа сплотилась и направилась в сторону рыбаков с весьма недвусмысленными намерениями.

Дима схватил топор, рванул на прущих из кустов нежданных гостей, заорал во все горло, замахнулся, но оборванцы не испугались. Только громче заурчали и, насколько смогли, ускорились. Мешали друг другу, отталкивали отстающих, наседали на тех, кто шел первым. Упавших тут же затаптывали, нисколько не заботясь о корчащихся под ногами соратниках.

Парни не стали досматривать, кто победит в этой свалке. Схватив удочки, они во весь опор неслись по знакомой тропинке в сторону поселка, думая только о том, как не споткнуться о камни и корни, не повредить ноги. Один из нападавших, то ли опередивший беглецов, то ли подошедший с другой стороны, выскочил на дорожку, но Дима, не останавливаясь, снес его с пути одним сильным толчком.

Путь до поселка растянулся на добрый час. На открытые пространства выходили с опаской, часто оглядывались по сторонам. Хотелось бежать быстро и без остановок, но обоих мучила тошнота и головная боль. Никита держался лучше, а вот Диме идти становилось все сложнее. Он часто и тяжело дышал, не мог сдержать рвоту, но держался стойко, старался улыбаться и даже морально поддерживал младшего товарища.

— Зелень эта, похоже, ядовитая была.