— Чума! Малой, тут туман, представляешь?
Никита бросил удочку и рванул через кусты. Взглядом нашел товарища и понял, что действительно смотрит сквозь туманную дымку.
— Смотри!
Дима зашел за широкое дерево, выскочил широким прыжком и, подражая самураям из кино, красиво взмахнул подобранной палкой.
— Защищайся!
Деланно грациозные движения в тумане слегка размазывались, создавали иллюзию скорости и мощи.
— Да ну тебя…
Никита попытался отмахнуться и тут же получил тычок под ребра. Отскочил, схватил с земли длинный сук и бросился вперед, атакуя неожиданно заигравшее внутри товарища детство. Туман густел, приобретал зеленоватый оттенок, неприятный запах усиливался, а мальчишки прыгали вокруг стволов, нанося нешуточные удары, защищались, отступали и нападали. Клубящаяся вокруг дымка уплотнялась неравномерно, создавала видимость облаков, в которых можно было спрятаться, быстро переместиться и выскочить с неожиданного направления, застав противника врасплох.
И только когда стало трудно дышать, Никита отступил на шаг, посмотрел на свои скрытые в зеленоватом мареве руки, принюхался и собирался что–то сказать, но товарищ не успел заметить, подпрыгнул и угодил палкой сопернику точно в лоб. Удар был не сильный, в худшем случае на небольшую шишку, но Никита пошатнулся и рухнул на землю.
Дима подскочил, начал тормошить товарища, искать среди волос рассечение и кровь, но из–за тяжелого прерывистого дыхания сам едва держался на коленях, норовя завалиться набок. Попытался восстановить дыхание, несколько раз шумно втянул воздух и даже не заметил, как перед глазами потемнело, а сознание неотвратимо провалилось в пустоту.
Очнулись одновременно, недоуменно поворачивали головы, постанывая от непривычной слабости в мышцах. Выбрались на берег.
Дима, как старший, чувствовал ответственность за произошедшее, но не знал, что сказать. Какой–то туман. Обморок. Мало ли, в какую историю можно попасть ранним утром в безлюдном месте. Закончилось то все хорошо. Никита же снова старался держаться взрослым, как отец, и не говорить ничего там, где и так все ясно. Или наоборот, неясно настолько, что и говорить об этом не было смысла.
Отряхнулись, умылись и воспряли. Заулыбались, вспоминая эпичную битву в тумане.
Клев прекратился, как отрезало, и рыбачить стало неинтересно. Даже круги по воде не шли от охотящихся за насекомыми рыб. Дима заговорил о том, что неплохо было бы и домой, когда в примыкающих к камышам кустах что–то громко зашумело.
От неожиданности вздрогнули, переглянулись, губами прошептали друг другу: «Кабаны?». Но из кустарника, странно переваливаясь, выбрался не зверь, а странного вида мужик.






