ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. ... Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Теремок Ярослав Разумовский «Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Глава 1. Раз, два Теремок Глава 1. Раз, два Теремок – Тучи собираются, – мелькнуло в голове, пока я натягивал любимое худи. В дверь постучали с той настойчивостью, что не терпит отказа. – Открывай, Капюшон! – раздался голос брата, натянуто-бодрый, но пропитанный утренней сонной хрипотцой. – «Капюшон»? – усмехнулся я про себя. – Мне уже пятнадцать, а он всё цепляется за эту детскую кличку. На пороге стоял усатый силуэт в очках, нагруженный тремя огромными пакетами. Пакеты оттягива

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С рычанием, который вырвался из груди сам, низким и чужим, я взмыл на него.

Мы сцепились. Это не была драка. Это было животное сражение. Я впился пальцами в ткань, пытаясь добраться до горла. Он, тяжелый и сильный, даже с повреждённой ногой, перемалывал мои захваты. Мы катались по липкой, холодной глине. Я видел в сантиметре от своих глаз пустые глазницы его маски, чувствовал его запах – пот, лекарственную горечь и старую кровь.

Виктор. Мысль пробилась сквозь ярость. Его спокойный голос в кабинете. Его рука на моём плече:«Сдержался, всё-таки.» Его дочь на фото. И это – его лицо теперь. Под этой деревянной мордой. Мой якорь. Мой палач.

Я из последних сил прижал его руку с кинжалом. На миг показалось, что получится.

И тогда пришла боль. Острая, разливающаяся, оглушающая. Мощный толчок прямо под диафрагму. Воздух вырвался из лёгких со свистом. Все мышцы свело. Сила мгновенно покинула тело. Он, почувствовав это, легко перекатился, и вот уже я лежал на спине, давясь, не в силах пошевелиться.

Тяжёлые, неравномерные шаги приблизились. Он ковылял. Навис надо мной. В пустых глазницах его маски не было ничего. Ни злобы, ни торжества. Только пустота. Готовность.

Он поднял свой кинжал.

И из этой тьмы, сбоку, метнулась тень. Окровавленная, сбитая с ног, но не сломленная воля. Тиша. Она не вскочила. Она подползла. Её рука, вся в грязи и крови, взметнулась.

Чвяк. Тупой, влажный звук, странно громкий в гулкой пещере.

Медвежий рык превратился в пронзительный, нечеловеческий вопль. Лезвие её ножа исчезло по рукоять в его правом боку, чуть ниже рёбер. Кинжал Виктора выскользнул из вдруг ослабевших пальцев и с глухим лязгом упал рядом со мной.

Он развернулся, не вынимая ножа. Его правая рука схватила Тишу за горло. Он поднял её, будто тряпичную куклу. Хрустнули кости – её ключица или что-то в шее. Её ноги беспомощно заболтались в воздухе.

«Пять… шесть…» – его голос, хриплый от боли, проскрипел из-под маски. Он сжимал её горло. «…дрожи, Зайчишка…»

Я рванулся за его кинжалом. Рука сжала рукоять. Но я знал – не успею.

И тогда раздался крик. Не крик ужаса. А вой. Высокий, дикий, полный такой первобытной ярости и боли, что мурашки пробежали по коже. Это вырвалось из того угла, где лежала Ева.

Лиса.

Она была на ногах. Шатаясь. Маска съехала набок, и из-под неё было видно один её глаз – горящий, безумный янтарь. В её руке был мой кинжал. Волчий клык. Она не метила. Она просто бросилась вперёд, вложив в удар всю тяжесть своего падения, всю накопленную за годы боль.

Клинок вошёл ему в заднюю часть левого бедра, чуть выше колена, с тем же утробным, сочным звуком. Медведь ахнул, его тело дёрнулось. Хватка на шее Тиши ослабла, и она рухнула на пол, давясь хриплым воздухом.

Виктор, рыча, развернулся и отшвырнул Еву.