Пустые глазницы смотрели сквозь меня. Это была не просто маска. Это была кожа. Кожа того, кем я стал.
И тогда мой взгляд ухватился за что-то в глубине пещеры. Возле подпорки, в нише, стояли три канистры. Жестяные. С красными полосами. Бензин.
Я не двигался. Просто смотрел. На канистры. На чёрную лужу. На маски в ней. На тело.
Ветер снаружи завыл громче. Он выл, как живой. Как последний голос из той сказки.
Эпилог
Эпилог
Я открыл глаза. В них ударил мягкий, рассеянный свет – белый, отражённый от светлых стен спальни. Ласковый поцелуй сменился другим – тёплым, влажным, пахнущим кофе и её духами.
– Вставай, милый, скоро гости, – прошептала Ева, её рыжие волосы рассыпались по подушке. Она коснулась губами моего виска и скользнула с кровати.
Я подошёл к панорамному окну. За ним лежал другой мир. Каменный лес из стекла и бетона. Многоэтажки сверкали тысячами окон. Внизу неслись машины. Их ровный, отдалённый гул был фоном моего существования уже несколько лет.
– Тучи собираются, – мелькнуло в голове, пока я натягивал любимую бордовую рубашку. Старая привычка – читать небо. Здесь тучи не предвещали долгого дождя, они просто были частью пейзажа.
В дверь постучали с той самой, знакомой настойчивостью.
– Открывай, Капюшон! – голос брата, бодрый, но с дорожной усталостью.
– «Капюшон»? – усмехнулся я про себя. – Мне уже тридцать, а он всё цепляется за эту детскую кличку.
На пороге стоял он. Слегка поседевший, но всё тот же. За его спиной копошилась целая орава – пятеро детей и улыбающаяся Ангелина.
– Братец! Мои поздравления, я всегда знал, что из тебя что-то да выйдет, – сказал он, и в его доброй издёвке сквозила горделивая радость.
Они влились в квартиру, наполнив её хаотичным теплом. Дети устроились у плазмы. Ева и Ангелина погрузились в свой поток – разговор, полный смеха и шепота.
– Не сильно хоть устали с дороги? – спросил я, принимая у брата тяжелую куртку.
– Да брось, – он махнул рукой, оглядывая нашу гостиную с видом стратега, оценивающего новые владения. – Не каждый день роман твоего брата признают бестселлером. Да и дети в восторге – к дяде-писателю в гости!
В этот момент прозвенел звонок.
– Ев, мы ещё кого-то ждём?
– Растяпа ты, Пашик, – она покачала головой, и в её глазах вспыхнули янтарные искры. – Это же, наверное, она.
Я открыл. И время на миг сжалось.
– Тиша! – мой крик оповестил соседей.
Она стояла. Не та хрупкая, остроконечная девочка в чужой куртке, а женщина. Взрослая, собранная, с мягкими волнами чёрных волос и глазами, в глубине которых всё ещё таилась та неуловимая, лисья загадка. Но она была одна. И в её руках, прижатый к груди, в мягком комбинезончике, спал младенец.
– Для вас, Князева Таисия Сергеевна! – она выпалила с преувеличенным пафосом, и старая улыбка озарила её лицо.






