ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. ... Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Теремок Ярослав Разумовский «Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Глава 1. Раз, два Теремок Глава 1. Раз, два Теремок – Тучи собираются, – мелькнуло в голове, пока я натягивал любимое худи. В дверь постучали с той настойчивостью, что не терпит отказа. – Открывай, Капюшон! – раздался голос брата, натянуто-бодрый, но пропитанный утренней сонной хрипотцой. – «Капюшон»? – усмехнулся я про себя. – Мне уже пятнадцать, а он всё цепляется за эту детскую кличку. На пороге стоял усатый силуэт в очках, нагруженный тремя огромными пакетами. Пакеты оттягива

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Может, выпьешь то, что тебе прописывал наш доктор? – мягко предложила она, её пальцы на миг коснулись моего виска. – Тебе должно полегчать.

– Да, ты права, – согласился я слишком быстро. – Они в кабинете. Иди к гостям.

Я зашел в кабинет, прикрыл дверь. Звуки праздника стали приглушёнными.

Голова пульсировала знакомой, глубокой болью – не мигренью, а тем давлением, что приходило после слишком ярких воспоминаний. Я потянулся к верхнему ящику массивного письменного стола, где среди ручек и блокнотов лежали круглые, голубые пилюли в белом флаконе. «По одной при необходимости». Доктор, милый старичок, друг Евиной мамы, выписал их мне еще тогда много лет назад. «От тревожности и последствий стресса».

Я открыл флакон. Щелчок крышки прозвучал громко. И в этот момент из глубины ящика донёсся другой щелчок – сухой, механический.

Я замер. Медленно отодвинул папки. Дно ящика, в правом углу, слегка приподнялось. Я надавил. Слабый хруст – и прямоугольный кусок сукна с фанерой отошёл, открыв фальшивое дно.

Руки похолодели. При заказе стола не было такой детали.

В нише лежало два предмета. Первый – деревянная рамка под стеклом. Вторая – свёрток из чёрной, вощёной ткани.

Я вынул рамку. Под стеклом была не фотография, а вырезка из газеты. Заголовок бил в глаза:

«ПОСЕЛКОВСКИЙ МАНЬЯК НАЙДЕН!»

Текст был сухим:

«…задержан подозреваемый… местный чиновник Дмитрий Анисимов… При обыске обнаружены окровавленный кинжал, чёрный балахон и маска, напоминающая медвежью голову. Также найдена канистра с бензином, следы которого идентичны следам на месте поджога кургана и дома психолога Виктора И., погибшего при пожаре. Подозреваемый вину отрицает. Однако, учитывая отсутствие алиби и показания дочери… суд счёл доказательную базу достаточной. Дмитрий Анисимов приговорён к пожизненному лишению свободы…»

Дата – неделю спустя после той ночи.

Я уставился на текст. Чиновник. Балахон. Маска. Канистра. Всё сошлось. Удобно. Аккуратно. Окончательно. Кто-то всё прибрал. Кто-то написал последнюю главу вместо меня.

Рамка выскользнула из пальцев и упала на ковёр.

Я потянулся за свёртком. Пальцы наткнулись на что-то острое – боль пронзила подушечку указательного пальца. Из пореза сочилась капля. Я, не глядя, сунул палец в рот, ощущая солоноватый вкус крови, и вытащил свёрток.

Ткань развернулась сама.

Внутри лежала она.

Чёрная. Кожаная. С облупившейся краской вокруг пустых глазниц, с потёртостями на заострённой морде. Маска Волка.

Я стоял, держа её в руках. Из гостиной доносился смех. Звон бокалов. Ева играла ещё одну мелодию – тихую, убаюкивающую.

Я поднёс маску к лицу. Кожа пахла пылью, потом и далёким дымом. Не надевая, просто прижал к щеке.

За дверью праздновали жизнь. Победу. Выживание.

А в моих руках лежала правда. Не та, что была в газете.