ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если соседи но тамбуру доверяют друг другу, они не запирают дверей. Если мужчина обманывает нескольких женщин сразу, одна из них непременно отомстит. Если в семье нет доверия — она разрушится. Если любят слишком сильно, порой убивают Аксиома не требует доказательств. Преступление — требует. И оно уже совершено… Тамбур Анна Малышева Если соседи но тамбуру доверяют друг другу, они не запирают дверей. Если мужчина обманывает нескольких женщин сразу, одна из них непременно отомстит. Если в семье нет доверия — она разрушится. Если любят слишком сильно, порой убивают Аксиома не требует доказательств. Преступление — требует. И оно уже совершено… ПРОЛОГ ПРОЛОГ Подземный переход Ночью подземные переходы метро начинают пугать всерьез. Можно испугаться кого угодно — нищего со столь зловещим лицом, что ему впору промышлять на большой дороге, а не просить Христа ради, опухшей бомжихи, которая невразумительно и вместе с тем агрессивно требует милостыню, продавца грошовых игрушек, который назойливо предлагает свой товар… Пугает не он сам, не его товар — уродливые собачки, заводные солдаты с автоматами, которые стреляют цветными огоньками. Пугает то, что вокруг него. То, что намертво въелось в сальную кафельную стену за его спиной, в плитки под его ногами. То, что и является истинным цветом ночи — не черным, а тускло-серым. Цветом голода, цветом отверженных, цветом преступления. И потому женщина с девочкой лет двенадцати, спешившие выйти из перехода, так испугались, услышав сзади резкий окли

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А вот отец… Что сказать ему? Как объяснить? И если бы еще ровесница пришла, а тут — лет двенадцать, не больше. В подружки такая точно не годится.

— Где ты?

— На улице, в подворотне, — сипло сказала девочка. — Мне очень холодно, понимаете? Я в тапочках и в халате…

— Как?! — Маша в ужасе оглянулась на окно, куда билась сухая метель. Порывы ветра раскачивали распахнутую форточку — на ночь квартиру всегда проветривали. Крупинки снега падали на подоконник и тут же таяли, оставляя мокрые следы. — Ты не одета?! И на улице?!

— На мне еще куртка. Это не важно, но со мной мой кот, он сидит в переноске. Он тоже мерзнет. Мы ушли из дома.

— Почему?!

— Послушайте, — вполне резонно остановила ее Светлана. — Я вам потом расскажу. А пока мне действительно очень холодно, и Пусику тоже. Мы не можем пойти к знакомым, потому что нас быстро найдут. Я завтра позвоню в какой-нибудь там фонд и спрошу, что делать. Я у вас жить не собираюсь, не бойтесь. Можно только переночевать?

— Что ты натворила?

— Я-то?! — В голосе девочки послышался нервный смешок. — Ничего! Как раз я — ничего! Так как — можно или ни фига?!

— Можно! — вдруг выпалила Маша. Ее подстегнуло слово «ни фига», которое очень четко напомнило ей, что она говорит с подростком. С подростком, который стремится выглядеть и вести себя по-взрослому, но в сущности, совсем еще цыпленок. Полураздетый, среди ночной метели, в Москве. С котом в переноске и хаосом в голове.

— У тебя есть деньги? Где ты?

— А вы?

Маша сказала адрес, девочка внимательно выслушала и сказала, что лучше всего побежит к метро.

Такси, а тем более частника, она брать боится. В метро, правда, ее могут арестовать за неприличный вид — то есть за отсутствие колготок и домашние тапочки… Но она надеется проскочить. В вагоне ее уже точно никто не тронет, и там она согреется.

— И потом, вы далеко живете, — добавила Светлана. — У меня на такси может денег не хватить. Ну я побежала, а то уж ног не чувствую.

И дала отбой.

«Господи», — Маша вскочила и выглянула в прихожую. Из комнаты родителей виднелся синеватый отсвет телевизора и слышался торопливый голос комментатора. Отец смотрел футбол, и хотя Маша не видела его, могла бы поручиться — прихлебывал пиво. Мать была там же и наверняка уже дремала — ведь рано утром ей нужно было вскочить и приготовить завтрак. Несмотря на свою ненависть к футболу, спала она под него отлично, и у нее были даже любимые комментаторы — Гусев и Маслаченко. Она частенько говорила, что их голоса для нее — лучше колыбельной, и обязательно перед матчем, принеся пиво из холодильника, спрашивала мужа — кто комментирует матч? Услышав знакомые имена, успокаивалась, мирно ложилась в постель и даже на грани сна умудрялась подавать вполне толковые реплики по ходу матча.