«Вне игры? Да не было вне игры, у судьи глаза в заднице! Вот если бы судил Коллина… Он мне больше всех нравится. Ну и пускай лысый, зато мозги на месте. Что он там сказал? Замена? Да сразу надо было ставить Сычева, раскочегарился тоже, к концу второго тайма! Этого тренера повесить мало! Зажимает парня, хотелось бы знать, почему?!» В сущности, она уже волей-неволей стала болельщицей, но наотрез отказывалась это признавать. Это было бы для нее такой же моральной травмой, как для супруга — предложение вытереть пыль. Футбол — дело не женское. Это было для матери такой же заповедью, как то, что в доме должно быть чисто, обед к сроку — на столе, деньги на хозяйство — в кармане, дочь — или замужем, или да работе, или в своей комнате. Ну а маленькие огрехи (вроде некоего Димы, пыли под кроватью или оторванной пуговицы) — нужно было тщательно маскировать. Что у нее и получалось. Иногда Маша думала, что если бы ее мать перенеслась век эдак в девятнадцатый, в Америку, в круг какой-нибудь суровой пуританской секты, она была бы дико удивлена тем, насколько меньше ей приходится напрягаться. Возможно, женщина сочла бы это превращение заслуженным отдыхом.
«И сюда приедет бездомная девчонка, которую я даже толком не знаю?! — Девушке стало нехорошо. Мало ей своих неприятностей, ввязалась в чужие. А мать? Что она скажет? А отец? Тяжело подумать. Нет, не страшно, а тяжело. Прибить он ее не прибьет, во всяком случае, при посторонних, но „закон и порядок“ будут нарушены. — А ведь поздно что-то менять. Девочка замерзла и наверняка в отчаянии… Господи, да у нее же еще и кот!»
Она торопливо рассчитала время — получалось, что Светлана явится аккурат через полчаса после окончания матча. Отец сразу ляжет спать, ну а мать уже будет посапывать в подушку. Итак.., лучше всего устроиться таким образом, чтобы родители ничего не заметили. Во всяком случае — не ночью. Ночной скандал — это перебор. Отец уйдет рано, мать, как всегда, приготовив ему завтрак, уляжется в постель и будет досыпать. Утром девочку можно будет спровадить. Никто и не узнает, что она тут была. Главное — чтобы не звонила в дверь.
Маша схватила с вешалки свою сумку и вывернула ее содержимое на кухонный диванчик. Мелочь, ключи, карточка на метро, документы, вот! Фантик от жвачки, тот самый, на котором девочка записала свой номер мобильного телефона в тот вечер, когда они столкнулись в подземном переходе. Второй номер, записанный ниже, принадлежал ее матери, и Маша на миг заколебалась — не позвонить ли по нему? Пожалуй, это было бы самым правильным шагом. Что натворила девчонка? «Ну, а если это не она натворила, а с ней натворили?» — возразила себе Маша и набрала первый номер. Телефон не отвечал.
«Едет в метро. А может, ее забрала милиция? Может, оно бы и к лучшему.






