С тех пор она стала плохо спать, капризничать, я даже думала, что стоит обратиться к невропатологу Ну а кому приятно, если за стеной убили соседа?
— Екатерина Геннадьевна, это все ясно, — Голубкин сделал предостерегающий жест. Он понял, что женщина готова развивать тему бесконечно, с той же сухой методичностью. — У меня у самого дочке двенадцать лет, и я знаю, какие они трудные. А все-таки можете предположить, почему Света решила жить у отца, почему настаивала?
— Нет! — резко ответила та. Самообладание ей изменило. — Это ее очередной бзик!
— Что?
— Выходка, чтобы меня помучить, — чуть тише проговорила она. — Видите ли, с тех пор как мы развелись с ее отцом, она все время пытается найти виноватых. Ну а виновата, конечно, я! Это ее мнение. Вы сказали, что у вас дочка такого же возраста, так что должны меня понять. Они все делают наперекор! А уж мне…
Что бы я ни сделала — всегда перед ней виновата, а почему? С папой развелись. И я уступаю, но… Если все время уступать, это плохо кончится!
В ее голосе звучали истерические нотки. Голубкин поспешил ее успокоить и сказал, что отлично все понимает. Дети, как ни крамольно это звучит, иногда похожи на собак. Они милые, ласковые, любящие, но если потакать их капризам — получишь нахальное чудовище, которое придется водить на коротком поводке и в наморднике.
Женщина вытерла глаза и кивнула:
— Вы правы. Ну и вот… В сущности, обсуждать тут нечего… — Она нервно сглотнула. — В тот вечер, в четверг, мы повздорили. Она решила отмечать Новый году друзей, ну а я… Не согласилась. Понимаете, я ведь все уже приготовила — и подарки, и елку… Договорилась, чтобы ее накануне один знакомый принес. Не могла же я тащить на себе! Когда женщина одна, многое становится проблемой. Даже самые простые вещи.
Голубкин только кивнул, но про себя заметил, что даже когда семья полная, многое тоже становится проблемой. Например, он-то елки все еще не купил. Что устроит дочь! Да и жена будет очень недовольна.
— В общем, я старалась, как могла, чтобы Света не чувствовала себя обделенной, чтобы все было, как прежде, — женщина спрятала в сумку носовой платок. — А она заявила, что не будет встречать со мной Новый год. У нее другие планы. И причем это были первые слова, которые она мне сказала за последние дни!
Пообщались, называется… Я после этого даже звонила в телефон доверия, хотела посоветоваться. Только говорить толком не смогла. Комок в горле стоял.
— Екатерина Геннадьевна, — мягко произнес Голубкин, — все эти сложности мне знакомы так же, как вам. Но почему она все-таки сбежала из дома в одних тапочках? Из-за Нового года?
— Нет, нет… — Та вцепилась скрюченными пальцами в виски и помотала опущенной головой. — Тем более, что я после звонка немного пришла в себя и сказала, что разрешаю. Понимаете? Я согласилась.






