ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Делом займись Ольга Усачева Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Глава 1. (Мария). Чужой муж Глава 1. (Мария). Чужой муж Мария лежала неподвижно на спине, вдавливаясь в упругий матрац, и прислушивалась. Из-за стены доносился ровный мужской храп. Петр. Муж. Чужой мужчина, в чьем доме она оказалась по милости случая. Мысли путались, сон бежал прочь. А желание сходить по малой нужде, назойливое и болезненное, становилось все нестерпимее. С ней такое случалось, когда она переживала из-за чего-то, могла за ночь раза три в туалет сходить. Покойный муж Василий никогда этого не понимал, и Мария стыдилась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А Петр смотрел на неё с обожанием, видя в ней не тридцатилетнюю деревенскую бабу, а юную девушку, распустившуюся в своей весне.

Угощение для стола уже было готово, и Петр думал, праздновать будут тихо, в кругу семьи. Но деревенская молва – штука могучая. Уже к полудню на пороге стали появляться люди. Сначала пришли мужики, с которыми Петр тушил весенний пал. Принесли по бутылке, как знак уважения: «За твою, Петр, за новую жизнь!» Потом подтянулись женщины с фермы, где работала Мария учетчицей. Принесли кто гостинец, кто пирог домашний. Пришел скотник Матвей, тот, что заступился когда-то за Марию. Он похлопал Петра по плечу: «Молодец, парень, правильно сделал». Пришли соседи, просто знакомые.

Петр и Мария стояли, ошеломленные. Они привыкли думать о себе как о тихих, почти невидимых, а то и отверженных. А тут оказалось, что вокруг – люди. Им рады. Их уважают. И это уважение, простое и искреннее, согревало сильнее любой выпивки.

Когда дом уже не вмещал всех, кто пришел с поздравлениями, гости, не слушая смущенных отговорок хозяев, взяли дело в свои руки.

– Чего тут жаться! – гаркнул кто-то. – В клуб, ребята! Там развернемся!

И под всеобщий одобрительный гул гости, как муравьи, мигом организовали передислокацию: кто ухватывал кастрюли с едой, кто нес столы, кто подхватывал под руки самих новобрачных. Петр, красный от неловкости, пытался что-то сказать, но его голос потонул в общем веселье. Марию, сиявшую и растерянную, соседки уже обряжали в припасенную заранее фату.

В деревенском клубе, пропахшем нафталином и старыми кинопленками, топилась печка. Столы сдвинули в один длинный пир. На них появилось то, что принесли с собой гости: жареная курица, домашняя колбаса, соленые грузди, маринованные огурцы, горы блинов и пирогов. Бутылки с водкой, наливкой, домашним вином. Центром стола был большой, румяный каравай, который испекла мать Марии.

Начались обряды. Петра и Марию поставили в центр. Кто-то из старух, знающих правила, начал выводить: «Родителям поклонитесь!». Поклонились. «Друг другу поклонитесь!». Поклонились, поймав при этом взгляд друг друга – полный смущения, нежности и общего, детского веселья от этой нелепой и прекрасной ситуации.

Потом был каравай. Их заставили одновременно откусить по кусочку – чей больше, тот и главный в семье. Петр, щадя Марию, откусил едва заметно, а она, решив подыграть, тоже откусила крошку. Получилось ничья, что было встречено одобрительным гулом: «Ой, сговоренные какие! Уже мир да лад!»

А потом было «похищение невесты». Пока Петр отвлекался на тост, несколько молодых парней и девушек схватили Марию и утащили в угол клуба, прикрыв ширмой. По традиции, жених должен был ее «выкупить». Петр, весь красный, опустив голову, подошел к «похитителям».

– Ну, Петр, давай откуп! – завопили те.