На земле валялся кусок стекла. Саня уже видел осколки, от довольно крупных до совсем крошечных. Некоторые валялись под ногами то тут, то там, другие торчали из земляных насыпей. Но ни один из них не был похож на этот. Все они, как и положено стеклу, блекло отражали вспышки желтушных молний. Ноэто стекло, размером не больше тарелки, бугрилось внутри густым туманом. В центре которого… Саня впервые за все время нахождения в мире мерзостней испытал надежду…
В центре стекла виднелась нарождающаяся кривая спираль, вызванная эффектом Абрамова.
В подвале пахло сыростью: многочисленные трубы под потолком все как одна подтекали и капали. Лампочка светила еле-еле, периодически моргая, как будто без этого тут было не жутко. Пыль и грязь на полу лежали неравномерно, геометрическими узорами, явно указывали на то, что раньше в подвале было полно коробок, стеллажей и прочего хлама. Но относительно недавно кто-то растащил все это ближе к стенам, освободив пространство в центре. Там стоял прикрученный к полу металлический стул.
Пашка быстро нашел большое оконное стекло, накрытое тканью. Надо думать, появилось оно тут не случайно и, судя по состоянию, не так давно. Стекло стояло совсем недалеко от стула, так что сомнений не оставалось: именно его использовал Богданов, когда вызывал мерзостней. Пашку передернуло – это насколько же надо крышей поехать, чтобы пойти на такое? Поить собственного сына кровью каких-то непонятных отвратительных тварей. Но он осадил себя, вспомнив о матери Сани и об Ирине: чтобы так поступить, кажись, вовсе не обязательно сходить с ума. Достаточно просто быть в отчаянии.
Вскоре нашлись и лампы. Было их три штуки, все на штативах. Пашка в световом оборудовании разбирался: конкретно это было той еще дешевой дрянью. Но еще больше профессионального фотографа возмутило, что все лампы оказались подключены через один, чтоб его, всего один удлинитель! Ну, если они все не перегорели к чертовой матери – это будет тем еще чудом.
Лампы включились, едва Пашка вставил удлинитель в розетку, подозрительно блестевшую каплями влаги. Ага, то есть их еще и не кнопкой выключили, а просто выдернули кабель – ну молодцы, ну кто так с техникой обращается?
Пашка направил лампы на стекло. На этом дальнейшие действия он представлял себе слабо. Ирина говорила, что нужно найти правильную точку освещения, что нужен верный угол… Богданов, очевидно, гораздо лучше понимал, что делает. Потому что Пашка таскал штативы и так и этак, но стекло, чтоб его, даже и не думало туманиться и покрываться ломаной спиралью.
– Ладно, фиг с тобой! – сказал Пашка вслух для храбрости. Только его голос утонул в пространстве подвальных коридоров, отразился неверным эхом и вместо того, чтобы прозвучать бодро, стал каким-то испуганным.






