ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. ... Прогрессорство? Надо подумать... Коновал Виктор Гросов Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать... Глава 1 Глава 1 Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы. У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было. Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это. За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он относился к пытке как к обычному рабочему средству. Средство не сработало, и именно это его злило.

Он отложил одну бумагу и вытащил другую.

— Есть хуже. Пока мы здесь сидим, люди разбегаются.

Я посмотрел на Ивана. Тот уже слышал эту часть.

После Федькиной смерти во дворе пошли разговоры о заговоре. Пришлось сверять челядь и людей при свите. Первым хватились конюшенного слуги, которого посылали с мелкими поручениями между гостевым двором и хозяйственными постройками. Его видели еще вечером, а утром место для сна оказалось пустым. Через день исчез молодой служка из тех, кто носил воду и дрова приезжим. Третий пропал позже всех: человек из обозной прислуги попросился проведать заболевшего сродника в ближнем селе и до назначенного часа не вернулся.

По отдельности каждый случай еще можно было объяснить, но вкупе…

— И все после той ночи? — спросил я.

— Первый ушел до рассвета, — ответил Бельский. — Второй на следующий день. Третий — недавно.

— Связь между ними нашли?

— Пока одну. Все могли ходить между дворами, и никто не спрашивал зачем. Один водил коней, другой носил воду; третий держался при обозе. Такие люди при большой свите встречаются постоянно. Самая удобная работа, коли хочешь оказаться там, куда господина в лицо запомнили бы сразу.

Пленный по-прежнему молчал. Бельский вдруг повернулся к нему.

— Знал кого-нибудь из троих?

Ответа не последовало.

— Видел?

Мужик только сглотнул.

Богдан подождал немного и махнул рукой. Похоже, он уже много раз задавал пленному те же вопросы.

— Вот так и беседуем, — сказал он нам. — Я спрашиваю, он бережет язык. Зюзин говорит, еще день дать. Я уже сомневаюсь, что из него можно что-то вытянуть.

Иван посмотрел на пленного тяжело, с отвращением.

— А из Слободы что пришло?

Бельский подтянул к себе еще один лист.

После смерти лекарского помощника люди Богдана стали выяснять, кто подходил к нему в последние дни. Сразу почти ничего не получили: помощник был человек невысокий по положению и постоянно мелькал среди слуг. Теперь нашли двух свидетелей, которые независимо друг от друга вспомнили одного приезжего.

— Имени нет, — сказал Бельский. — Один видел его у лекарских покоев. Другой — возле заднего двора. Лет около сорока, борода русая с сединой, рост средний. Кафтан хороший, ворот меховой. По такому описанию я половину Москвы могу сюда пригнать.

Он прочитал еще несколько примет. Один свидетель запомнил прямой нос. И шапку назвал темной.

Бельский дошел до конца записи и задержал палец на строке.

— А вот это оба вспомнили отдельно.

Иван придвинулся ближе.

— Что?

— Левая рука у человека испорчена. Мизинец и соседний палец сгибаются плохо.

Я невольно перевел взгляд на пленного.

Ничего.

Он все так же смотрел себе под ноги.