— Дай ей воды, — сказал я Сафонке. — Потом немного походи с ней, пока отдышится.
За спиной Микулин опять спорил со старшим. Доказывал, что письма чужие, ему велели только доставить. Я слушал вполуха и придерживал кобылу за повод. Она потянулась к ведру и начала пить.
В Слободу мы вернулись далеко за полночь. Микулина вели между двумя верховыми. Руки ему стянули за спиной, ноги прихватили ремнями к стременам. Первые несколько верст он требовал показать государев приказ, потом опять заговорил о службе отца. Называл родичей и людей, которые за него поручатся. Ближе к Слободе выдохся и ехал молча, сгорбившись в седле.
Во дворе нас уже ждали. Старший передал письма человеку из государевых покоев. Коротко рассказал, где взяли Микулина и у кого он менял коней. Пленного увели в другой двор. Я собирался заняться нашими лошадьми, когда меня задержал тот самый мужчина служилый, который расспрашивал при приеме.
— Сухой, погоди. Откуда ты знал, что Микулин к Сафонке поедет?
Мы зашли в небольшую горницу. Мужчина сел за стол, мне указал на лавку. Еще двое стояли у стены.
— Я только знал, что он другого коня искать станет. А у Сафонки лошади есть.
— С чего решил, что станет искать?
— Гнедого загнал. Кобыла вчера лес возила, а он и ее погнал так же. Ему свежего коня ненадолго хватает.
— А если бы лошадей берег?
— Мог далеко уйти. Только он торопился.
Мужчина потеребил бороду.
— Сафонка мог и отказать.
— Мог. Тогда дальше пришлось бы искать.
— Следы ты не смотрел, говорят.
— По тракту пол-уезда ездит. Что там разберешь?
Он спросил, кто учил меня обращаться с лошадьми. Я назвал двух коновалов, которым помогал мальчишкой. Рассказал про обозы: там приходилось самому разбираться с хромотой, лечить потертости от сбруи.
Разговор занял немного времени. Никто меня не хвалил, об особом даровании тоже не говорили. Под конец мужчина сообщил, что к обозным меня пока не вернут.
— Останешься при государевых людях. Верхом ходишь хорошо, голова на плечах есть. Найдем, куда послать.
Так я стал одним из опричных служилых. В двадцать первом веке я столько насмотрелся картинок про опричников, что невольно ждал чего-то особенного. А молодому Сухому утром указали нового старшего и место для сна. Велели держать коня готовым.
Через три дня он повез бумаги. Потом сопровождал человека из государева двора. Еще через неделю его отправили искать пропавшего подьячего, и это поручение я вспомнил подробнее.
Был март. Под сапогами я проминал подтаявший снег. Подьячий исчез с деньгами, которые вез в один из государевых дворов. Люди расспрашивали по дороге о бородатом мужчине в сером кафтане. Сухой велел спрашивать про маленькую буланую кобылу с белой мордой.
К вечеру старуха в одной деревне припомнила, что такую ставили у вдовы за рекой. Подьячего нашли в бане.






