— Да ты просто хочешь втереться к ней в доверие! Чтобы Аня тебе дала! Чтобы ты стал героем в её глазах и она, наконец, раздвинула перед тобой ноги! Вот и весь твой альтруизм, чистоплюй!
Это было так мерзко, так грязно, так несправедливо, что у меня перехватило дыхание. Я рванулась вперёд, готовая вцепиться ему в лицо, но Денис опередил меня. Он мягко, но решительно отстранил меня рукой и сделал шаг навстречу Сергею.
— Ты сейчас скажешь это ещё раз, — произнёс он тихо, но в его голосе зазвенела сталь. — И я тебе отвечу. Но сначала подумай. Твоя дочь умирает. Я предлагаю свою печень, свою кровь, своё здоровье — чужому, в общем-то, человеку. А ты думаешь, что это ради интима? Ты серьёзно?
Сергей открыл рот, чтобы что-то ответить, но Катя вдруг шагнула между ними. Её лицо было бледным, но глаза горели.
— Замолчи, Сергей, — сказала она жёстко, и в её голосе не было ни капли прежней мягкости. — Замолчи прямо сейчас. Ты опозорился до конца. Ты сомневался, а этот человек, который Лизе никто, готов лечь под нож. И если ты сейчас скажешь ещё хоть слово, я тебя ударю. Клянусь, ударю.
Сергей отшатнулся, наткнувшись спиной на стену. Он переводил взгляд с Кати на Дениса, на меня, и в его глазах плескалось что-то дикое — смесь стыда, злобы и полного, тотального поражения.
— Я... я не отказываюсь, — выдавил он вдруг, ломающимся голосом. — Я просто... я испугался. Но я пойду. Я подпишу. Это моя дочь. Я не позволю... не позволю чужак...
Он не договорил. Катя перебила его, повернувшись к Денису.
— Спасибо вам, — сказала она просто, и в её глазах блестели слёзы. — Вы... вы невероятный человек. Правда.
Денис кивнул, принимая благодарность, но его взгляд был устремлён на меня.
— Я пойду с тобой, — сказал он Сергею. — Не как конкурент. Как подстраховка. Если вдруг твой организм даст сбой в последний момент — я здесь. И это не ради "дать". Ужасные, мерзкие слова. Даже повторять их противно. Это ради Лизы. Запомни это.
Он развернулся и пошёл к ординаторской. Сергей, спотыкаясь, побрёл за ним.
Я осталась стоять в коридоре, прижав руки к груди, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Катя подошла ко мне, осторожно коснулась плеча.
— Ты как?
— Я... я не знаю, — выдохнула я. — Я вообще ничего не знаю уже. Кроме одного...
Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Денис. Обычный человек. Инженер. Сосед. Который просто умел быть рядом, когда рушился мир. Который готов был отдать часть себя ради моего ребёнка. Не ради меня. Ради неё. Потому что так "правильно". Потому что "помочь — всё просто".
— Я люблю его, — прошептала я, сама не заметив, как сказала это вслух.
Катя молча кивнула. А Тимур, всё это время стоявший у стены, вдруг тихо сказал:
— Я бы тоже. Если бы мог. Я бы всё отдал.






