ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В окружении бескрайних лесов, холодных рек и острых скал лежит страна Калевала. Мудрец Вяйнямёйнен усыпляет врагов, играя на кантеле из щучьих костей. Кузнец Ильмаринен кует волшебную мельницу Сампо – источник благополучия и изобилия. Безрассудный охотник Лемминкяйнен совершает подвиги, чтобы добиться возлюбленной. А в туманной Похъеле обитает могущественная старуха Лоухи, укравшая луну и солнце. В формате PDF A4 сохранен издательский макет. Калевала Элиас Лённрот В окружении бескрайних лесов, холодных рек и острых скал лежит страна Калевала. Мудрец Вяйнямёйнен усыпляет врагов, играя на кантеле из щучьих костей. Кузнец Ильмаринен кует волшебную мельницу Сампо – источник благополучия и изобилия. Безрассудный охотник Лемминкяйнен совершает подвиги, чтобы добиться возлюбленной. А в туманной Похъеле обитает могущественная старуха Лоухи, укравшая луну и солнце. В формате PDF A4 сохранен издательский макет. Фольклор, будучи «кладезем народной мудрости», может многое поведать нам об... Фольклор, будучи «кладезем народной мудрости», может многое поведать нам об истории народа, его языковых и культурных корнях. Как без прочтения «Старшей Эдды» невозможно глубинное понимание скандинавского фольклора, так же невозможно понимание карело-финской культуры без прочтения главного ее эпоса – «Калевалы». Собранная из пятидесяти рунических песен (также именуемых «рунами») финским фольклористом Элиасом Лённротом (1802–1884), «Калевала» представляет собою масштабный эпос о сотворении мира, рожден

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот пластать он хочет рыбку И брюшко пороть ей начал: 85 Вдруг из рук скользнула семга, В море бросилася рыбка, С края лодки красноватой, Из ладьи широкой Вяйнё. Подняла из волн головку, 90 Правым боком показалась На волне морской, на пятой, При шестом станке у сети. Правой ручкой потянулась И сверкнула левой ножкой 95 На седьмой полоске моря, На валу зыбей девятом. Говорит слова такие И такие речи молвит: «Ой ты, старый Вяйнямёйнен! 100 Не затем я вышла в море, Чтоб меня, как семгу, резал, Чтоб распластывал, как рыбку, Из меня готовил завтрак, Закусил пораньше мною, 105 На обед себе сготовил И оставил часть на ужин». Молвил старый Вяйнямёйнен: «Так зачем ты вышла в море?» — «Для того я вышла в море, 110 Чтобы курочкой спокойной На руках твоих садиться, Быть всю жизнь твоей женою, Чтоб тебе постель готовить, На постель взбивать подушку, 115 Убирать твое жилище, Подметать полы в покоях; Чтоб дрова носить в избушку, Раздувать большое пламя, Печь тебе большие хлебы 120 Да медовые лепешки, Подносить и кружку пива, Угощать тебя чем хочешь. Я совсем не семга моря И не окунь вод глубоких: 125 Я девица молодая, Ёукахайнена сестрица; Ты меня искал так долго И желал в теченье жизни. Ох, старик ты неумелый, 130 Вяйнямёйнен безрассудный! Не сумел меня поймать ты, Деву Велламо, русалку, Дочь единственную Ахто». Молвил старый Вяйнямёйнен, 135 Молвил грустный и унылый: «Ёукахайнена сестра ты? О, вернись ко мне скорее!» Не придет она обратно Никогда в теченье жизни. 140 Быстро в волны погрузилась. Сразу в море опустилась Вниз, к каменьям полосатым И к расщелинам гранитным. Старый, верный Вяйнямёйнен 145 Поразмыслил и подумал: Как же быть и что же делать? Потащил свои он сети Из конца в конец чрез волны; Через бухты, чрез заливы, 150 По воде спокойной тащит, Тащит чрез лососьи рифы, Через Вяйнёлы потоки. Через рифы Калевалы, По бездонным черным безднам, 155 Беспросветным глубям моря, Ёуколы прозрачным рекам, Чрез лапландские заливы. Много всяких рыб поймал он; Но из рыб, живущих в море, 160 Не поймал он милой рыбки, Той, о ком он только думал, Что у Велламо русалкой, Что у Ахто всех прекрасней. Тут-то старый Вяйнямёйнен 165 Головой поник печально, Шапка на сторону сбилась; Сам сказал слова такие: «О я, глупый и безумный! Человек я без рассудка! 170 Был мне дан и ум здоровый, И рассудок был дарован, И отзывчивое сердце. Прежде я имел все это, А теперь уж все исчезло 175 В хилой старости печальной И в упадке сил бывалых; Мой рассудок точно умер, Прозорливость отлетела, Стал я вовсе бестолковым.