Молвит Похъёлы хозяйка, Говорит слова такие: «Ах, старик ты бедный, жалкий! Ты попал в чужую землю!» 195 Старый, верный Вяйнямёйнен Поднял голову высоко, Говорит слова такие: «Сам довольно это знаю, Что попал в чужую землю, 200 В незнакомые пределы; Я на родине был знатен, Дома был в великой славе». Лоухи, Похъёлы хозяйка, Говорит слова такие: 205 «От тебя б я знать хотела, И, позволь, тебя спрошу я: Из каких мужей ты будешь, Из числа каких героев?» Старый, верный Вяйнямёйнен 210 Говорит слова такие: «Назывался я доселе И досель всегда считался Радостью родного края И певцом в родных долинах, 215 В долах Вяйнёле широких, На полянах Калевалы. А теперь в моем несчастье Сам себя не узнаю я». Лоухи, Похъёлы хозяйка, 220 Говорит слова такие: «Так из сырости ты выйди И пройди ко мне тропинкой, Расскажи свое несчастье И судьбу свою поведай». 225 Вот его из места плача И из места злой кручины Лоухи в лодку принимает, На конец ладьи сажает И сама гребет старуха, 230 Направляет Лоухи лодку, Прямо в Похъёлу стремится, В дом свой гостя доставляет. Там голодного кормила, Платье мокрое сушила 235 И неделю растирала, Растирала, согревала; Старец выздоровел скоро, Стал герой опять здоровым. Начала расспросы Лоухи, 240 Говорит слова такие: «Отчего так, Вяйнямёйнен, Плакал ты, Увантолайнен, В этой местности угрюмой, На краю большого моря?» 245 Старый, верный Вяйнямёйнен Говорит слова такие: «Есть для слез моих причина, Есть для слез и для рыданья. Я ведь долго в море плавал, 250 И меня там били волны На пространстве вод широких, По открытому теченью. Оттого так долго плачу И, пока я жив, страдаю, 255 Что я родину оставил, Из знакомых мне пределов Прохожу в чужие двери, В незнакомые ворота; Тяжела мне здесь береза, 260 И ольха меня здесь режет, Здесь деревья точно ранят, Ветка каждая дерется. Только ветер – мой знакомый, Только солнце – друг мой прежний 265 Здесь, в пределах чужеземных, У дверей, мне незнакомых». Лоухи, Похъёлы хозяйка, Говорит слова такие: «Ты не плачь, о Вяйнямёйнен, 270 Не горюй, Увантолайнен: Хорошо б тебе остаться, Проводить бы здесь все время, Есть бы семгу на тарелке, Есть бы также и свинину». 275 Молвил старый Вяйнямёйнен, Сам сказал слова такие: «Не прошу чужой я пищи, На чужбине самой лучшей; Всего лучше людям дома, 280 Каждому там больше чести. Ниспошли, о боже добрый, Дай, творец, любовью полный, Вновь домой мне возвратиться, Вновь на родину вернуться! 285 Лучше лаптем воду черпать У себя, в родной сторонке, Чем в стране чужой, далекой Мед – сосудом драгоценным».

Об этой истории
В окружении бескрайних лесов, холодных рек и острых скал лежит страна Калевала. Мудрец Вяйнямёйнен усыпляет врагов, играя на кантеле из щучьих костей. Кузнец Ильмаринен кует волшебную мельницу Сампо – источник благополучия и изобилия. Безрассудный охотник Лемминкяйнен совершает подвиги, чтобы добиться возлюбленной. А в туманной Похъеле обитает могущественная старуха Лоухи, укравшая луну и солнце. В формате PDF A4 сохранен издательский макет. Калевала Элиас Лённрот В окружении бескрайних лесов, холодных рек и острых скал лежит страна Калевала. Мудрец Вяйнямёйнен усыпляет врагов, играя на кантеле из щучьих костей. Кузнец Ильмаринен кует волшебную мельницу Сампо – источник благополучия и изобилия. Безрассудный охотник Лемминкяйнен совершает подвиги, чтобы добиться возлюбленной. А в туманной Похъеле обитает могущественная старуха Лоухи, укравшая луну и солнце. В формате PDF A4 сохранен издательский макет. Фольклор, будучи «кладезем народной мудрости», может многое поведать нам об... Фольклор, будучи «кладезем народной мудрости», может многое поведать нам об истории народа, его языковых и культурных корнях. Как без прочтения «Старшей Эдды» невозможно глубинное понимание скандинавского фольклора, так же невозможно понимание карело-финской культуры без прочтения главного ее эпоса – «Калевалы». Собранная из пятидесяти рунических песен (также именуемых «рунами») финским фольклористом Элиасом Лённротом (1802–1884), «Калевала» представляет собою масштабный эпос о сотворении мира, рожден





