ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нажимаю кнопку записи. Красный кружок начинает мигать.

Пару секунд я просто стою, тяжело дыша. Мой живот в кадре то немного поднимается, то снова опускается, вычерчивая контуры мышц — ладно, хули там, визуально это красиво. Я надеюсь, что ей понравится. Стараюсь дышать спокойнее, но из рта все равно рвется с тихим голодным хрипом. Потому что конкретно в эту минуту выражение «сперма» ударила в голову — не фигура речи, а буквально мое состояние.

Опускаю ладонь на живот, стараясь придать движению пальцев необходимую скорость. Стараясь не думать, что сбитые костяшки и контуры тонкой сечки шрамов под татухами не слишком портят картинку. Цепляю большим пальцем резинку боксеров и чуть оттягиваю ее, обнажая V-образную мышцу и полоску кожи на лобке.

И потом — пальцы ложатся поверх набухшей ткани прямо на член.

Обхватываю себя. Жестко и сильно. Сжимаю свою эрекцию сквозь хлопок так крепко, что вены на предплечье вздуваются жгутами. Делаю одно медленное, тягучее, откровенно грязное движение рукой вверх и вниз, демонстрируя ей длину и объем.

— Так не слабо, Соска?.. — Голос у меня такой, как будто наглотался битого стекла, но я не фильтрую ни интонацию, ни слова.

Я сжимаю член еще сильнее, чуть подаваясь бедрами вперед, прямо в объектив. Мое дыхание сбивается на стон, затопленный концентрированной похотью. Обычно я не издаю звуков даже в процессе, но сейчас, видимо, передоз желания потрахаться с той, которую не достать и не нагнуть в ближайшее время.

— У меня, блядь, на тебя стоит сутки напролет.

Мои пальцы скользят по напряженной ткани еще раз. Бескомпромиссно. Пошло. Похуй, что на светлой ткани остается маленькое влажное пятно смазки — она из меня сочиться, как из дурного.

Я не знаю, может то, что я собираюсь сказать, не совсем входит в ее влажные фантазии о том, как это должно выглядеть. Возможно, я конкретно где-то перегибаю палку. Возможно, еще хулиард причин, почему кнопку остановку записи нужно нажать уже сейчас или не нажимать ее совсем. Но я не привык рефлексировать, и мой язык развязывается — естественно и логично.

— Хочу тебя, мелкая. Яйца болят — так сильно. — Голос непроизвольно падает ниже, становится опаснее, потому что я как раз одной ногой переступил черту, за которой подыхает мозг и остаются только рефлексы. Если бы она была здесь, рядом, я бы тормознул, чтобы не сделать ей больно просто потому, что вколачивать в нее хуй хочется со скоростью света. Но сейчас она в безопасности — значит, можно оторваться. — Хочу ебать тебя так, чтобы скулила.

Замираю, сжав ладонь в паху до хруста в костяшках.

Член пульсирует от перенапряжения, а я совсем не делаю лучше, вспоминая, как она кусала клубнику и как при этом выглядели ее губы.

Блядь.

Свободной рукой все-таки нажимаю «стоп».

Тридцать секунд видео.