Нажимаю кнопку записи. Красный кружок начинает мигать.
Пару секунд я просто стою, тяжело дыша. Мой живот в кадре то немного поднимается, то снова опускается, вычерчивая контуры мышц — ладно, хули там, визуально это красиво. Я надеюсь, что ей понравится. Стараюсь дышать спокойнее, но из рта все равно рвется с тихим голодным хрипом. Потому что конкретно в эту минуту выражение «сперма» ударила в голову — не фигура речи, а буквально мое состояние.
Опускаю ладонь на живот, стараясь придать движению пальцев необходимую скорость. Стараясь не думать, что сбитые костяшки и контуры тонкой сечки шрамов под татухами не слишком портят картинку. Цепляю большим пальцем резинку боксеров и чуть оттягиваю ее, обнажая V-образную мышцу и полоску кожи на лобке.
И потом — пальцы ложатся поверх набухшей ткани прямо на член.
Обхватываю себя. Жестко и сильно. Сжимаю свою эрекцию сквозь хлопок так крепко, что вены на предплечье вздуваются жгутами. Делаю одно медленное, тягучее, откровенно грязное движение рукой вверх и вниз, демонстрируя ей длину и объем.
— Так не слабо, Соска?.. — Голос у меня такой, как будто наглотался битого стекла, но я не фильтрую ни интонацию, ни слова.
Я сжимаю член еще сильнее, чуть подаваясь бедрами вперед, прямо в объектив. Мое дыхание сбивается на стон, затопленный концентрированной похотью. Обычно я не издаю звуков даже в процессе, но сейчас, видимо, передоз желания потрахаться с той, которую не достать и не нагнуть в ближайшее время.
— У меня, блядь, на тебя стоит сутки напролет.
Мои пальцы скользят по напряженной ткани еще раз. Бескомпромиссно. Пошло. Похуй, что на светлой ткани остается маленькое влажное пятно смазки — она из меня сочиться, как из дурного.
Я не знаю, может то, что я собираюсь сказать, не совсем входит в ее влажные фантазии о том, как это должно выглядеть. Возможно, я конкретно где-то перегибаю палку. Возможно, еще хулиард причин, почему кнопку остановку записи нужно нажать уже сейчас или не нажимать ее совсем. Но я не привык рефлексировать, и мой язык развязывается — естественно и логично.
— Хочу тебя, мелкая. Яйца болят — так сильно. — Голос непроизвольно падает ниже, становится опаснее, потому что я как раз одной ногой переступил черту, за которой подыхает мозг и остаются только рефлексы. Если бы она была здесь, рядом, я бы тормознул, чтобы не сделать ей больно просто потому, что вколачивать в нее хуй хочется со скоростью света. Но сейчас она в безопасности — значит, можно оторваться. — Хочу ебать тебя так, чтобы скулила.
Замираю, сжав ладонь в паху до хруста в костяшках.
Член пульсирует от перенапряжения, а я совсем не делаю лучше, вспоминая, как она кусала клубнику и как при этом выглядели ее губы.
Блядь.
Свободной рукой все-таки нажимаю «стоп».
Тридцать секунд видео.






