ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я…

— Санни, ты меня вообще слушаешь? — Голос Кирилла прорывается сквозь гул турбин и шум крови в моих ушах.

Медленно, дав себе время напялить на лицо маску глупой счастливой рыбки, поворачиваю к нему голову.

Евсеев-младший сидит в соседнем кресле, листая что-то в айпаде. Выглядит раздраженным. Вчера вечером ему кто-то позвонил, он побледнел, начал поливать кого-то отборным матом, а потом заявил, что у нас форс-мажор и нам срочно нужно возвращаться домой. А сразу после этого позвонил отец, добив меня новостью о том, что нашему семейству нужно всем комплектом посветить лицами на дне рождения важного министра. Так моя мечта упасть в руки к Доберману, сломала крылья, даже толком не взлетев.

— Да, Кирилл, — слабо киваю, делая глоток шампанского, пытаясь вспомнить, что он там бубнил. Что-то про то, что его семья тоже будет у министра? — Я так рада, что мы появимся вдвоем.

— Постарайся выглядеть поживее, а не как… — Он кривится и тычет взглядом в мой живот — я старалась показывать адское страдание и муки от критических дней, чтобы у него даже мысли не возникало снова попытаться до меня дотронуться.

— Я буду само очарование, и тебя не подведу, — выдаю еще одну заранее заготовленную сериальную фразу.

И все-таки украдкой достаю телефон, воткнув в ухо наушник.

Мое тело ноет от напряжения уже вторые сутки, а низ живота сводит тягучей, сладкой судорогой каждый раз, когда я вспоминаю «Хочу ебать тебя так, чтобы скулила…»

Господи. Мамочки.

Я сжимаю бедра, ерзая в широком кожаном кресле. Только от одной мысли об этом мурашки устраивают марафон на моем теле, носясь от пяток до ушей и обратно со скоростью выше, чем скорость света. Я скучаю по нему так сильно, что это причиняет физическую боль.

Остаток полета тянется невыносимо долго. Когда шасси наконец касаются бетонки, я готова сама открыть дверь и выпрыгнуть на ходу.

Мы проходим через VIP-терминал. Никаких очередей, никаких толп. Стеклянные раздвижные двери бесшумно разъезжаются, впуская в кондиционированный холл терминала душный августовский воздух столицы.

Я поднимаю глаза… и мир вокруг перестает существовать.

Аггер стоит у выхода.

Высокий. Широкоплечий. Охуенный — официально.

Черная узкая футболка, брюки с идеальными стрелками, лаконичный пояс, туфли.

Кожа моего Добермана стала более смуглой, как будто это не я, а он валялся пять дней на пляжах Ниццы.

Его взгляд, как всегда скрывают «авиаторы», но я все равно чувствую на себе присваивающий меня взгляд.

Сердце делает сальто и я, забыв о Кирилле, охране и терминале, делаю один торопливый шаг вперед. Меня тянет к нему невидимым магнитом. И чем я ближе — тем отчетливее вижу напрягшуюся челюсть и желваки, «танцующие» под аккуратной щетиной.