Тридцать секунд чистой, неразбавленной мужской агрессии, похоти и обещания, от которого невозможно отмахнуться.
Не пересматриваю и сразу отправляю. Смотрю, как полоска загрузки ползет по экрану, меняя статус с «отправлено» на «доставлено». Только после этого бросаю телефон на стиральную машину, закрываю глаза и упираюсь лбом в холодное зеркало. Цепляюсь пальцами в раковину.
Меня трясет. Тело требует разрядки прямо сейчас, немедленно, но я запрещаю себе даже прикасаться к ширинке.
Стал любителем садо-мазо, Аггер?
Видок у меня в отражении такой, будто собираюсь на войну. Но все равно принимаю решение носить эту боль в себе, как напоминание о том, ради чего я пойду на предательство. Можно просто подрочить — в таком состоянии это займет меньше минуты, но я хочу слить в нее.
Хуй там, и так уже столько терпел.
Я не открываю глаза, хочу сосредоточиться на тишине, но на самом деле пытаюсь представить ее реакцию. Она рассматривает? Ладно, член мой она видела во всей красе, сегодня я просто не хотел совать ей банальный дикпик — я хотел показать ей обещание. Примерно так.
Ты там смотришь, Соска? Губы кусаешь? Промокла? Как сильно?
Спустя пару минут экран загорается. Я с трудом застегиваю ширинку, мочу голову под краном с холодной головой и тру морду ладонями, приводя себя в какое-то подобие человека разумного.
Соска:Ты садист!
Соска:Хочу тебя!!!!!
Соска:Боже-е-е-е… ты порноактер под прикрытием?!!!!
Сначала смеюсь, потом, немного успокоившись, кривлю губы в хищной усмешке.
Я:Я старался, вообще-то)
Соска:Хочу тебя сильно сильно сильно…
Соска:Пососать тебе.
Соска:И сверху на тебе попрыгать.
Ходить в джинсах теперь вообще не вариант.
Глава двадцать четвёртая: Санни
Глава двадцать четвёртая: Санни
Мы возвращаемся домой на два дня раньше.
Боженька, спасибо тебе за этот подарок — я была вдали от своего Добермана всего пять дней, но эта разлука ощущается так, словно мы расстались в прошлой жизни.
В кресле бизнес-класса уютно и комфортно, я делаю вид, что всеми силами разглядываю плывущие за иллюминатором пухлые белые облака, пока стюардесса с дежурной улыбкой подливает шампанское. Но мои мысли и близко не здесь.
У меня в голове большой экран, перед которым я сижу с полным ртом слюны, в позе Хатико и прокручиваю то видео снова и снова, и снова, так что кажется, выжгла на своей сетчатке каждый пиксель. Я помню каждое движение длинных татуированных пальцев, каждую маленькую черточку выбитых на фалангах странных рун — и то, как эти пальцы сжимали белую ткань боксеров.
Я хочу наплевать на осторожность, достать телефон и смотреть на повторе пока не сойду с ума.
Хочу завалиться в кабину к пилотам и сказать, чтобы заставили самолет лететь быстрее.






