ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я сейчас с ума сойду от желания броситься ему на шею и целоваться, пока не задохнусь.

Но реальность беспощадно вторгается в мои розовые фантазии, подсовывая под нос Кирилла, который зовет своих «шестерок» и приказывает, чтобы мои чемоданы положили в багажник его машины.

Что, блядь?!

Кирилл равняется со мной, щелкая пальцами, подзывая кого-то из своих шестерок.

— Так, Александра едет со мной, — Евсеев пытается смотреть на Аггера как на пустое место, но получается ровно наоборот — потому что он начинает нервно дергать подбородком, пытаясь хоть немного дотянуться до моего великана. Который даже через очки умудряется размазывать его своей альфасамцовой аурой. — Вечером я сам привезу ее на прием к отцу.

Я мотаю головой — нет, нет! Никуда я с ним не поеду!

Открываю рот, чтобы проорать свое категорическое «НЕТ!», но Аггер успевает раньше: делает шаг вперед, плавным и текучим движением хищника вклинивается между мной мной и этим придурком.

Он не смотрит на Кирилла. Он смотрит только на меня.

— Александра Викторовна поедет со мной, — голос у моего Добермана ровный и четкий. Железобетонный. Никто ему не указ.

Кирилл от злости покрывается красными пятнами — он ненавидит, когда ему перечат, особенно «обслуга».

— Ты не понял, шавка. Я ее жених и я сказал…

— А я сказал, что выполняю приказ Захарова, — перебивает Аггер, чуть поворачивает голову, и я вижу, как напрягается его шея. — Если у вас есть вопросы — звоните Виктору Петровичу. А пока отойдите.

Он не ждет ответа — просто проходит мимо опешившего Кирилла, забирает тележку с моими чемоданами у носильщика и кивает мне, со словами: «Александра Викторовна…»

В его голосе — официальный лед, но то, как он произносит мое имя…

Боже. В этом звуке столько собственничества, что у меня дрожат колени и подкашиваются ноги.

Я бросаю на Кирилла рассеянный взгляд, пожимаю плечами и почти бегу за широкой спиной Аггера к выходу.

Черный «Гелендваген» ждет на парковке. Доберман забрасывает чемоданы и сумки в багажник так легко, словно они набиты пухом. Открывает для меня заднюю дверь.

Я качаю головой и говорю, что сяду впереди.

Он замирает на секунду, снимает очки и наши взгляды, наконец, встречаются без преград. На секунду это ощущается, как будто между наим случилось короткое замыкание. Так хочу до него дотронуться, что приходится сунуть руки в задние карманы джинсовых шорт. Вижу, что голубой взгляд мечется вдоль этого движения, на губах появляется легкий намек на улыбку — и я снова проваливаюсь в него, без парашюта, сразу целиком.

Аггер открывает переднюю дверь, я забираюсь в прохладу салона, внутри которого слегка пахнет табаком и очень густо — чистой мужской кожей. Я втягиваю этот запах полной грудью, даже не пытаясь скрыть, что он действует на меня как афродизиак.