Я сейчас с ума сойду от желания броситься ему на шею и целоваться, пока не задохнусь.
Но реальность беспощадно вторгается в мои розовые фантазии, подсовывая под нос Кирилла, который зовет своих «шестерок» и приказывает, чтобы мои чемоданы положили в багажник его машины.
Что, блядь?!
Кирилл равняется со мной, щелкая пальцами, подзывая кого-то из своих шестерок.
— Так, Александра едет со мной, — Евсеев пытается смотреть на Аггера как на пустое место, но получается ровно наоборот — потому что он начинает нервно дергать подбородком, пытаясь хоть немного дотянуться до моего великана. Который даже через очки умудряется размазывать его своей альфасамцовой аурой. — Вечером я сам привезу ее на прием к отцу.
Я мотаю головой — нет, нет! Никуда я с ним не поеду!
Открываю рот, чтобы проорать свое категорическое «НЕТ!», но Аггер успевает раньше: делает шаг вперед, плавным и текучим движением хищника вклинивается между мной мной и этим придурком.
Он не смотрит на Кирилла. Он смотрит только на меня.
— Александра Викторовна поедет со мной, — голос у моего Добермана ровный и четкий. Железобетонный. Никто ему не указ.
Кирилл от злости покрывается красными пятнами — он ненавидит, когда ему перечат, особенно «обслуга».
— Ты не понял, шавка. Я ее жених и я сказал…
— А я сказал, что выполняю приказ Захарова, — перебивает Аггер, чуть поворачивает голову, и я вижу, как напрягается его шея. — Если у вас есть вопросы — звоните Виктору Петровичу. А пока отойдите.
Он не ждет ответа — просто проходит мимо опешившего Кирилла, забирает тележку с моими чемоданами у носильщика и кивает мне, со словами: «Александра Викторовна…»
В его голосе — официальный лед, но то, как он произносит мое имя…
Боже. В этом звуке столько собственничества, что у меня дрожат колени и подкашиваются ноги.
Я бросаю на Кирилла рассеянный взгляд, пожимаю плечами и почти бегу за широкой спиной Аггера к выходу.
Черный «Гелендваген» ждет на парковке. Доберман забрасывает чемоданы и сумки в багажник так легко, словно они набиты пухом. Открывает для меня заднюю дверь.
Я качаю головой и говорю, что сяду впереди.
Он замирает на секунду, снимает очки и наши взгляды, наконец, встречаются без преград. На секунду это ощущается, как будто между наим случилось короткое замыкание. Так хочу до него дотронуться, что приходится сунуть руки в задние карманы джинсовых шорт. Вижу, что голубой взгляд мечется вдоль этого движения, на губах появляется легкий намек на улыбку — и я снова проваливаюсь в него, без парашюта, сразу целиком.
Аггер открывает переднюю дверь, я забираюсь в прохладу салона, внутри которого слегка пахнет табаком и очень густо — чистой мужской кожей. Я втягиваю этот запах полной грудью, даже не пытаясь скрыть, что он действует на меня как афродизиак.






