Доберман обходит капот, садится за руль. Дверь хлопает, отрезая нас от шумного аэропорта, от Кирилла и от всего остального мира. Мы остаемся вдвоем в этой дорогой черной коробке и как только татуированные, со сбитыми костяшками пальцы ложатся на руль — я вспоминаю тридцать секунд видео «очень для взрослых» и хочу просто забыть о реальности до тех пор, пока он до меня не дотронется.
Двигатель отзывается утробным рыком, вибрация проходит через мои пятки прямо в копчик. Господи, мне и так несладко, а теперь приходится ерзать, как будто подо мной раскаленная сковородка.
Аггер не спешит трогаться — смотрит прямо перед собой, сжимая пальцы вокруг кожаной оплетки, пока я не стесняясь разглядываю напряженные сухожилия на его предплечьях. Смотрю ниже — по груди, ткань футболки на которой натянута до неприличия плотно, ниже, на бедра, на плотную ткань черных брюк.
Воздух в салоне становится густым, горячим и наэлектризованным.
Доберман подносит к губам сигарету, чиркает зажигалкой — я ожидаю, что случится как минимум маленький взрыв, настолько здесь потрескивает каждая капелька воздуха. Но он просто затягивается, раскуривая маленький огонек на кончике сигареты. Выпускает дым в салон — и только потом поворачивается ко мне.
Смотрит — долго, с голодом, от которого мои джинсовые шорты становятся предательски мокрыми между ног. Он не смотрел на меня вот так, даже когда я была голой в его ванной.
— Как долетела, Соска? — Голос у моего Добермана звучит странно глухо.
— Ужасно, — говорю почему-то шепотом, разглядывая как он сжимает губами фильтр. — Если бы не твое видео — сошла бы с ума.
— Так понравилось? — он слегка щурится.
— Так же хочу еще.
Аггер с шумом втягивает воздух через ноздри, включает передачу и машина, наконец, трогается с места, выезжая на трассу. Мы быстро набираем скорость — мелькающие за окнами деревья и рекламные щиты сливаются в одну сплошную линию.
Мне мало просто сидеть рядом.
Я хочу снова, как тогда, сорвать с себя ремень безопасности и перелезть к нему на колени. Почувствовать твердость под своими бедрами, забраться руками под его футболку и ощутить вкус жизни, которая без него ощущается, как поганый кофе со скисшими сливками. Я уже собираюсь реализовать эту мечту, тянусь к кнопке, чтобы отстегнуть проклятый ремень, но Аггер, безошибочно отгадав мое намерение, мотает головой.
— Санни, сиди где сидишь, — предупреждает, очень серьезно хмуря брови.
— Не могу, — капризничаю, потому что сейчас это единственная доступная мне форма выражения эмоций. Если не буду вести себя, как принцесса — начну реветь. Вряд ли вид моих распухших, как у мартовского кролика глаз вдохновит его на трахательные подвиги.






