ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он целует меня снова, глубже и жестче, сплетая наши языки с невыносимо прекрасной пошлостью, имитируя то, что только что пообещал со мной сделать. Вкус его слюны с нотками табака, запах мужской горячей кожи, тяжесть сильной руки на мое бедре — все это сводит с ума. Машина мчится по трассе, мир за окном сливается в размытое серое пятно, а здесь, внутри, существует только он.

Мой мужчина. Моя каменная пуленепробиваемая стена.

Визг сигнала проезжающей мимо фуры вырывает нас из этого безумия.

Аггер резко отрывается от меня, тяжело сглатывает. Ему приходится вернуть обе руки на руль, чтобы выровнять машину.

— Блядь, — зажмуривается на долю секунды. — Сядь нормально, Александра. Иначе мы сейчас разъебемся об отбойник, и твоему отцу придется хоронить нас в одном закрытом гробу.

— О, то есть, наши косточки перемешаются в узком замкнутом пространстве под двумя метрами земли, где нас наконец-то оставят в покое? — смеюсь, нехотя, но все-таки возвращаясь на пассажирское сиденье. Тело протестующе ноет от потери контакта, губы продолжают пульсировать. — Не самая плохая смерть, Доберман. Кстати, как там мой пес?

О том, что Гарм скучает, я знаю по небольшим фото и видео, которые Аггер присылал мне каждый день. А когда пару дней назад устроил нам короткий сеанс видеосвязи и мой пятидесятикилограмовый сыночка начал жалобно скулить, я поняла, что отныне и навек мое сердце будет принадлежать им обоим.

— Гарм тебя сожрет, — усмехается Аггер, закуривая и медленно, как будто успокаиваясь, выдыхает в окно.

Я разворачиваюсь на сиденье, упираюсь лопатками в дверцу, занимая максимально удобную, насколько это возможно в самой жесткой в мире машине, позу и закидываю голые ноги прямо ему на колени.

Аггер быстрым взглядом оценивает мои лодыжки, сжимает челюсти, а потом, переключив передачу, кладет сверху ладонь.

— Так лучше? — игриво поглядываю на него из-под полуопущенных ресниц.

— Так безопаснее, — соглашается, хотя его голос по-прежнему хриплый.

Остаток пути через весь город к поселку мы едем в тишине.

Левой рукой Доберман уверенно держит руль, правой медленно, почти гипнотически поглаживает мою ногу. Длинные пальцы скользят от лодыжки до колена, затем поднимаются чуть выше, на обнаженное бедро, и снова спускаются вниз.

Поглаживает, как будто медленно, успокаивающе, но мы оба видим, что на его касания мое тело реагирует табунами нетерпеливых мурашек, а его — охуенно натягивающей ширинку эрекцией.

Никогда в жизни я не чувствовала себя в такой безопасности, как сейчас.

— Ты не отдашь меня? — спрашиваю то единственное, что в принципе имеет значение. Все остальное, включая детали «кому» и «как» — не существенно. Пусть просто заберет меня на край света, в хижину под пальмовыми листьями — я согласна.