Готова прожить на кокосах и дождевых червяках.
Аггер отрывается от дороги, рука, лежащая на моей лодыжке, становится тяжелее.
Он просто молча качает головой — нет.
«Лю тебя…» — говорят мои губы. Сказать вслух не хватает смелости, и на полное слово — тоже.
— Я тебя тоже, трусиха, — улыбается он.
Наверное, этот момент — самый не подходящий для таких признаний.
Но… нет, к черту, это —тот самый момент.
Глава двадцать пятая: Аггер
Глава двадцать пятая: Аггер
То, что происходит у меня на глазах, пока я не отсвечиваю в тени мраморной колонны в зале закрытого загородного клуба, лучше всего описать двумя словами — блядский цирк.
Я стою, сцепив руки за спиной так жестко, что немеют пальцы.
Оцениваю как расползлась по залу остальная охрана, но в целом меня мало кто интересует, потому что мозг полностью сфокусирован только на одной цели, которая прямо сейчас перемещается по залу, заставляя мою кровь превращаться в кипящий свинец.
Александра.
Сегодня на ней платье цвета такого яркого красного цвета, что он невольно вызывает флешбеки с артериальной кровью. Тяжелый шелк облегает фигуру так плотно, что я с трудом представляю, как она вообще во всем этом дышит. Плечи полностью открыты, подчеркивая тонкие хрупкие ключицы, на которых сверкает какое-то ебучее колье. Стоит, наверное, больше, чем моя жизнь. Чем жизнь десяти таких, как я.
Верхняя часть платья похожа на корсет, и ее красивая небольшая грудь в нем выглядит как порно с максимальным уровнем пошлости, которое я настойчиво пытаюсь выставить за дверь своей головы.
Но хуже всего — разрез.
Глубокий, бескомпромиссный разрез от самого бедра. Каждое ее движение, каждый шаг отбрасывает тяжелую ткань в сторону, обнажая длинную, идеально гладкую ногу на запредельно высокой шпильке. И каждый раз, когда ее белая, покрытая веснушками кожа — их не видно, но я знаю об их существовании — мелькает в свете хрустальных люстр, я физически чувствую рвущийся к хуям предохранитель. А потом ловлю сальные, оценивающие взгляды ублюдков в дорогих костюмах, которые на нее пялятся, и сразу хочется достать «Зиг». Для начала просто, чтобы начать простреливать им колени. По одному. За каждый взгляд в ее сторону.
Я никогда не страдал приступами ревности.
Никогда не чувствовал в себе острой потребности, чтобы мои женщины — справедливости ради, ничего серьезного после Насти у меня больше ни с кем так и не срослось — носили что-то скромное и бесцветное. Санни слишком красива, чтобы прятать ее в серые шмотки. Просто… Я бы чувствовал ее в бо льшей безопасности от лапающих взглядов старых пидарасов, если бы в эту минуту стоял рядом и держал ее за талию. Потому что присутствие крутящегося возле нее Евсеева-младшего, как бы не пыжился этот лощеный кусок дерьма, явно не производит такого же эффекта.






