ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Готова прожить на кокосах и дождевых червяках.

Аггер отрывается от дороги, рука, лежащая на моей лодыжке, становится тяжелее.

Он просто молча качает головой — нет.

«Лю тебя…» — говорят мои губы. Сказать вслух не хватает смелости, и на полное слово — тоже.

— Я тебя тоже, трусиха, — улыбается он.

Наверное, этот момент — самый не подходящий для таких признаний.

Но… нет, к черту, это —тот самый момент.

Глава двадцать пятая: Аггер

Глава двадцать пятая: Аггер

То, что происходит у меня на глазах, пока я не отсвечиваю в тени мраморной колонны в зале закрытого загородного клуба, лучше всего описать двумя словами — блядский цирк.

Я стою, сцепив руки за спиной так жестко, что немеют пальцы.

Оцениваю как расползлась по залу остальная охрана, но в целом меня мало кто интересует, потому что мозг полностью сфокусирован только на одной цели, которая прямо сейчас перемещается по залу, заставляя мою кровь превращаться в кипящий свинец.

Александра.

Сегодня на ней платье цвета такого яркого красного цвета, что он невольно вызывает флешбеки с артериальной кровью. Тяжелый шелк облегает фигуру так плотно, что я с трудом представляю, как она вообще во всем этом дышит. Плечи полностью открыты, подчеркивая тонкие хрупкие ключицы, на которых сверкает какое-то ебучее колье. Стоит, наверное, больше, чем моя жизнь. Чем жизнь десяти таких, как я.

Верхняя часть платья похожа на корсет, и ее красивая небольшая грудь в нем выглядит как порно с максимальным уровнем пошлости, которое я настойчиво пытаюсь выставить за дверь своей головы.

Но хуже всего — разрез.

Глубокий, бескомпромиссный разрез от самого бедра. Каждое ее движение, каждый шаг отбрасывает тяжелую ткань в сторону, обнажая длинную, идеально гладкую ногу на запредельно высокой шпильке. И каждый раз, когда ее белая, покрытая веснушками кожа — их не видно, но я знаю об их существовании — мелькает в свете хрустальных люстр, я физически чувствую рвущийся к хуям предохранитель. А потом ловлю сальные, оценивающие взгляды ублюдков в дорогих костюмах, которые на нее пялятся, и сразу хочется достать «Зиг». Для начала просто, чтобы начать простреливать им колени. По одному. За каждый взгляд в ее сторону.

Я никогда не страдал приступами ревности.

Никогда не чувствовал в себе острой потребности, чтобы мои женщины — справедливости ради, ничего серьезного после Насти у меня больше ни с кем так и не срослось — носили что-то скромное и бесцветное. Санни слишком красива, чтобы прятать ее в серые шмотки. Просто… Я бы чувствовал ее в бо льшей безопасности от лапающих взглядов старых пидарасов, если бы в эту минуту стоял рядом и держал ее за талию. Потому что присутствие крутящегося возле нее Евсеева-младшего, как бы не пыжился этот лощеный кусок дерьма, явно не производит такого же эффекта.