ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Короткая пауза, жестко сжатые до желваков челюсти. — Я не убивал твоего…

— Я тебя ненавижу, — перебиваю с удивившей даже меня саму холодностью. — Я тебя пиздец как ненавижу, капитан Аггер.

— Отлично. Тогда заткнись и стой спокойно.

Мы схлестываемся взглядами, а потом на мои плечи опускается тяжеленный черный мешок или что-то очень на него похожее. Кажется, бронежилет, который он только что с себя снял. Ощущается примерно, как вес грехов минимум половины человечества, но я закусываю губу и молча терплю, пока застегивает липучки и ремни, подгоняя, насколько это возможно, под мой размер. Только в горле каждый раз перехватывает, когда лицо оказывается слишком близко к моему.

Потому что мне хочется вонзить в него ногти. И поцеловать. Оба этих желания настолько сильные и полярные, что от них мой внутренний метроном расшатывается на максимальную амплитуду. Сбивается с такта и точно так же сбивает в ритма сердце.

— А как называется пункт, когда трахаешь объект, капитан Аггер? — рот кривится в коротком истеричном смешке. — Оперативная разработка?

Холод поднимается от пальцев ног, сковывает суставы и превращает кровь в ледяную крошку. Я просто даю ему поднимать и опускать мои руки, повернуть дважды — спиной и потом снова лицом. Какая уже разница, что обращается со мной, как с бестолковым безвольным болванчиком? Это же единственное, на что я гожусь.

— Санни, ты идешь за моей спиной, поняла? Строго сзади. Кивни, блядь!

— Ага, — выплевываю ему в лицо. И тут же одергиваю руку, когда пытается перехватить мои пальцы. — Не смей ко мне прикасаться! Ты просто… самое мерзкое… существо…

Его лицо на секунду дергается, как от пощечины, но он тут же восстанавливает маску безразличия.

Рация снова шипит — теперь уже на моей груди.

Но он на нее больше не реагирует, просто идет к двери и выразительно, взглядом дает понять, что либо я иду за ним, либо будет хуже и, возможно, больнее.

У меня нет выбора. И нужно признать, что его вид с тяжелым оружием в руках кажется гораздо безопаснее, чем творящаяся за стенами кабинета вакханалия.

Мы выходим в огромную дыру в стене — и я взвизгиваю, когда где-то совсем рядом раздается оглушительный грохот взрыва. Потолок осыпается мелкой белой крошкой, раздаются очереди — короткие, хаотичные, и теперь уже как будто со всех сторон.

Я инстинктивно прилипаю к Аггеру, цепляюсь пальцами в футболку у него на спине.

Ненавижу его еще сильнее — за то, что продолжаю чувствовать безопасность рядом с ним.

Мимо нас мелькают какие-то тени, над головой раздается свист и глухие удары.

Я не понимаю, что происходит. Я не хочу понимать!

Сейчас есть только один ориентир — широкая спина передо мной. За которую я отчаянно держусь, как тот герой из мифов держался за нитку Ариадны.