ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Почему-то кажется, что если хоть на чуточку ослаблю хватку — сразу же потеряюсь, и меня утащит какое-то рогатое чудовище.

Или смерть, хотя сейчас мне так больно, что этот вариант не кажется таким уж плохим.

Если меня убьют — по мне даже плакать некому. Возможно, немного поскулит Гарм.

— Немец, работаем на выход! — чеканит всплывший прямо у нас на пути здоровый мужик в такой же черной форме. — Объект нужно доставить в безопасное место. Слева и справа — прорыв. Забирай девку и вали. Мы прикроем.

Он делает рывок и буквально сгребает меня в охапку. Я бьюсь в его руках, кусаюсь, царапаю перепачканные в кровь жесткие предплечья, но он как будто не чувствует боли. Просто прижимает к себе плотнее, закрывает собой как щитом, абсолютно никак не реагируя на мою истерику. Бросает тяжелое оружие, абсолютно невидимым для меня движением, выхватывает пистолет.

Выстрел.

Я до боли впиваюсь зубами в нижнюю губу.

Кто-то падает перед нами, Аггер идет быстро, под подошвами его тяжелых ботинок хрустит каменное крошево с выбитых стен и влажно чавкает… боже, я не хочу знать что.

Во вспышках выстрелов мелькают размазанные, похожие на маски, лица.

Кто-то все время пытается нас остановить.

Но Доберман держит меня мертвой хваткой, все время абсолютно точно разворачиваясь по направлению, откуда должен быть следующий выстрел. Он словно настоящий Джон Уик, даже еще смертоноснее.

Останавливается лишь на пару секунд — чтобы одним текучим движением перезарядить пистолет.

И снова — быстрая пробежка к черному выходу, который уже маячит впереди словно выход в нормальный мир, где тебя не пытается убить абсолютно все, что способно держать в руках оружие.

От очередного выстрела Аггер прикрывает меня своим массивным телом. Обвивает руками, как коконом.

Я не сразу понимаю, что мне на щеку капает кровь из глубокой царапины у него на щеке.

Нет, не надо, не защищай меня! Я не хочу так больше!

Последние метры превращаются в калейдоскоп из света, дыма и боли. Пули свистят над нами, щелкая по дорогой лепнине и картинам.

А я ненавижу его все больше, потому что… он двигается слишком уверено, правильно, бесстрашно. И от него пахнет порохом и готовностью убить любого, кто попытается меня отнять.

Это все как будто раньше, когда мой Доберман всегда был рядом, как будто спасал меня, а на самом деле — просто ждал, когда «объект» дозреет.

Мы все-таки прорываемся на улицу.

Воздух здесь кажется раскаленным даже после наполненного удушливым дымом дома.

Аггер разворачивается. Выстрел. Кто-то грузно падает прямо у нас на пути, как мешающий разгону вкопанный в асфальт столб.

На мгновение особняк передо мной весь как на ладони, хотя теперь на мой дом это похоже с большой натяжкой. Это просто стены, объятые пламенем и черным густым дымом.