ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это был котёнок нескольких дней от роду, у него едва открылись глаза. Мамы-кошки рядом не было; наверное, забыла его, или с ней что-то случилось. Котёнок был голодным и вопил без остановки.

Я взял дрожащее тельце в руку и понёс к забору. Осторожно передал жене и спрыгнул вниз. При свете лампы мы рассмотрели это существо, сморщенное и несчастное.

– Кажется, это мальчик! Нужно его накормить, – сказала жена. – Он хочет молока.

Молока в доме не было. Может, йогурт? Я налил белой жижицы в блюдце, обмакнул туда палец и попытался намазать котёнку пасть. Тот уворачивался и йогурт есть не хотел.

– Запрём его на кухне. Завтра что-нибудь придумаем, – решил я.

Оставил немного йогурта в блюдце, и мы пошли спать.

Но выспаться не удалось. Одуревший от голода котёнок ползал по кухне и вопил так отчаянно, что измучил не только нас, но и вьетнамских соседей с другой стороны дома. Среди ночи раздался грохот: в крышу нашей кухни прилетел камень. Но я не стал устраивать русско-вьетнамскую войну и кидаться камнями обратно. Запер котёнка в туалет, а рано утром поехал в посёлок за молоком.

Молоко продавалось только ароматизированное в маленьких упаковках – с ванилью, клубникой или шоколадом. Взял несколько упаковок на выбор, пусть сам решает. Вернулся домой и налил молоко в блюдце. Но тот не умел лакать и не понимал, что от него хотят. Я макал котёнка в блюдце, мазал ему нос, пытался кормить из ложки, показывал язык. Через полчаса возни вся кухня была в сладком молоке, но внутрь кота оно не заливалось. Если бы мне выдали верблюда и попросили засунуть его в угольное ушко, то, вероятно, это было бы проще. Может, коту не нравится сладкое? Но другого нет.

– Этак ты, дружище, не выживешь!

«Что, если попробовать клизму?» – подумал я. Буду заливать молоко тонкой струйкой, к тому же кончик клизмы будет похож на сосок вьетнамской кошки.

Завёл мотороллер и поехал в аптеку.

– Дайте клизму!

– Что?

– Ну, клизму. Проблемы с желудком. Когда съел плохое. И тошнит. В туалет хочется. Её сзади втыкают. Круглая такая, с хвостом.

Знания вьетнамского не хватало, пришлось объяснять знаками. Продавцы хохотали, но клизмы у них не было.

Наконец, в одной из аптек мне повезло. Там была пластмассовая детская клизмочка с уже залитым внутрь лекарством. Я выпрыснул жидкость в траву и промыл клизму.

– Сэр, не желаете 20 грамм ванильного? – наставил пластмассовое орудие на котёнка.

Тот попятился. Но отступать было некуда. С клизмой дело пошло. Котёнок не смог увернуться, и ему пришлось напиться молока. В тот день он не орал, а тихо заснул, свернувшись в сытый пушистый комок.

Спустя пару дней котёнок и клизма стали лучшими друзьями. Он обнимал её, спал с ней и вылизывал её.