Казалось, оно истощается без контакта с законным владельцем.
– Любопытная вещица, – продолжил отец Кирилл, поглаживая компас пальцем. – Она реагирует на меня. Точка, обозначающая мое местонахождение, ярче других. Интересно и то, что твоя метка, когда я к тебе приближаюсь на расстоянии двух-трех шагов, начинает светиться другим цветом. Почему так, как ты думаешь?
Роман понимал, что отец Кирилл, сам того не зная, признался в своей испорченности. Компас отмечал его как одного из избранных, способных пережить переселение на новую планету, но цвет показывал душевную темноту и всепожирающую ненависть.
– Возможно, они видят в вас особую угрозу, – солгал Роман. – Видят вашу силу веры и боятся её.
Отец Кирилл удовлетворенно кивнул:
– Да, это имеет смысл. Господь отметил меня как своего воина в битве с силами тьмы. – Он спрятал компас обратно под рясу. – Отдыхай, грешник. Утром тебя ждет очищение.
– Но, вернее всего, этот прибор травит вашу душу, – спокойно произнес Роман. – Что еще ожидать от исчадий ада?
– Может, ты и прав, – озабочено произнес священник, снимая компас с шеи.
После его ухода Роман остался наедине с охранником – и к его облегчению, это был тот молодой человек, с которым он уже разговаривал. Юноша стоял у двери, нервно переминаясь с ноги на ногу, явно неуютно чувствуя себя в роли тюремщика.
– Они действительно собираются распять меня, – тихо сказал Роман. – Прибить гвоздями к кресту и оставить умирать.
Охранник побледнел, но промолчал.
– Ты действительно считаешь, что это воля Божья? – продолжил Роман. – Что Христос, исцелявший больных и защищавший слабых, одобрил бы пытки и убийства?
– Замолчи, – прошептал Тимофей, но в его голосе не было убежденности. – Я не могу тебе помочь. Даже если бы хотел.
– Можешь, – так же тихо ответил Роман. – Ключи от моих кандалов. Они у тебя на поясе. И я видел, что у тебя есть нож. Этого достаточно.
Охранник покачал головой:
– Нет. Они найдут меня. Убьют. Или хуже.
Роман понимал его страх. В этом новом мире каждое сообщество, каждая группа выживших были драгоценным убежищем. Выгнанный из общины человек редко выживал в одиночку.
– Есть другие люди, – сказал Роман. – Добрые люди, не фанатики. Я знаю места, где тебя примут. Где ты сможешь использовать свои медицинские навыки для помощи, а не для причинения боли.
Он видел, что его слова находят отклик. В глазах Тимофея мелькнула надежда, быстро сменившаяся сомнением.
– Откуда мне знать, что ты не лжешь? Что не бросишь меня, как только освободишься?
– Потому что я не такой, как они, – просто ответил Роман. – Я не использую людей. Не манипулирую ими с помощью страха и религиозного фанатизма. Я ищу способ спасти хоть кого-то в этом умирающем мире. И тебя в том числе.
Юноша долго молчал, внутренне борясь с сомнениями.






