Его конвоиры позволили ему на мгновение присесть. Сквозь высокие оконные проемы проникали первые солнечные лучи, наполняя помещение теплым золотистым светом, который болезненно резал глаза после дней, проведенных в кромешной тьме.
Иконостас церкви с филигранной резьбой деревянной основы возвышался перед ним. Яркие краски икон, казалось, оживали в утреннем свете. Центральное место занимала икона Святой Троицы – Роман поймал себя на том, что смотрит прямо в глаза святым ликам, словно спрашивая, как могло случиться, что под этими сводами, наполненными благоговением и умиротворением, творились такие зверства.
Один из его мучителей грубо дернул его за плечо, заставляя подняться. Роман с трудом отвел взгляд от старинного амвона, с которого когда-то звучали проповеди, вдохновлявшие сердца верующих. Теперь же в этих стенах звучали только его крики и требования выдать информацию.
Его вели к искусно выполненным деревянным дверям, украшенным символическими орнаментами. Весь этот покой и духовная глубина храма, приглашавшие прикоснуться к вечному смыслу бытия, стали для Романа жестоким контрастом с реальностью, в которой он оказался. Каждый шаг по святому месту отдавался болью в истерзанном теле, а тихие своды, хранившие молитвы поколений, теперь хранили и тайну его страданий.
Роман бросил последний взгляд на храмовое пространство, словно прощаясь с ним, понимая, что его выводят наружу не для милосердия, а для чего-то, что могло оказаться еще страшнее пыток в подвале.
В церкви собралось около двадцати человек – мужчины и женщины в черной одежде с повязками на рукавах. Все смотрели на Романа со смесью страха и ненависти. Для них он был воплощением зла, посланником демонов, грозящих их душам.
Отец Кирилл стоял у алтаря в полном облачении. Компас-детектор висел у него на груди поверх рясы, слабо пульсируя.
– Братья и сестры! – возгласил он, поднимая руки. – Сегодня великий день для нашей общины! День, когда мы очистим мир от еще одной частицы зла! Когда отправим еще одну заблудшую душу на суд Господень!
Собравшиеся одобрительно загудели. Роман осматривал их лица, ища Тимофея, но не мог найти его среди присутствующих.
– Этот грешник, – продолжал отец Кирилл, указывая на Романа, – признался в сношениях с демонами! В принятии их даров! В готовности служить их целям! Но милостью Божией и нашими молитвами, его душа прозрела! Он раскаялся и готов принять очищение!
Снова одобрительный гул. Некоторые прихожане крестились, другие поднимали вверх руки в молитвенном жесте.
– Начнем процессию очищения! – провозгласил отец Кирилл.
Двери церкви распахнулись, и Романа повели наружу.






