Завалы расчистили, вернее, растащили, а вот нового ещё ничего не построили.
Вошли в дом.
Внутри нас ждала женщина средних лет в старом медицинском халате с завязками на спине. Рядом с ней стоял громоздкий металлический чемоданчик с красным крестом. Я пригляделся: это не скорая помощь. Что-то вроде местного судебного медика при городской больнице — и вскрытия проводит, и на места происшествий выезжает.
— Здравствуйте, Николай Николаевич, — поздоровалась медичка.
— Здравствуйте, Наталья Геннадьевна. Что у нас тут?
Я посмотрел на неё внимательнее. Лицо усталое, но при этом светлое и ясное. Видна в ней энергия, которую даже бессонница и тяжёлая работа не берут. Тёмные волосы собраны в тугой узел на затылке. Глаза внимательные, и когда она мельком глянула на меня, я поймал в них живое любопытство.
Мы прошли внутрь, и я увидел лежащий посреди комнаты труп с перерезанным горлом. Кровь натекла на дощатый пол тёмной лужей и уже подсохла по краям. Я сразу узнал убитого. Кривой, сбитый набок нос. Тот самый вчерашний осведомитель Степнова, который притворялся трупом, а теперь вот остывал по-настоящему.
— Я уже осмотрела тело, — сказала медичка. — Смерть наступила в результате ранения шеи слева и острой кровопотери. Судя по степени окоченения, характеру трупных пятен и температуре тела — время смерти пять-семь часов назад.
— Примерно на рассвете, получается, — задумчиво проговорил Степнов.
Я же уже с профессиональным любопытством осмотрел убогую обстановку хибары. Фанерный шкаф с отломанной ручкой, стол — он и письменный, он же и обеденный. Несколько полок с посудой. В углу топчан с ворохом шерстяных одеял, на стене старый ковёр, проеденный молью.
На столе стояли два стакана с прозрачной жидкостью, бутыль мутного самогона и нехитрая закуска — жареная картошка на сковородке, подёрнувшаяся жиром.
— Похоже на бытовое, — сказал круглолицый оперативник Зуев, кивнув на стаканы. — Пили вдвоём, чего-то не поделили.
— Ну так выясни, с кем и чего делили, — буркнул Степнов. — По соседям пройдись, кто что видел, слышал. Давай, Зуев, шевелись.
— Есть, — оперативник ушёл.
Медичка покосилась в мою сторону и спросила у Степнова с веселой игривостью в голосе:
— А этот молодой человек? Новый сотрудник?
— Урка он, — отрезал Степнов.
— Вы шутите? — удивилась Наталья Геннадьевна.
— Не шучу. У нас с понятыми напряжёнка. Вот и пригодится нам.
Медичка пожала плечами и снова глянула на меня. Интерес её ко мне от этого, кажется, только усилился.
Я подошёл к трупу, присел на корточки и внимательно посмотрел на рану на шее.
— Наталья Геннадьевна, — сказал я. — А вам не кажутся странными эти порезы?
Медичка подняла брови, потом присела рядом и кивнула.
— Да, верно. Я ещё не успела Николаю Николаевичу рассказать.






