ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, кот... УГРО-46 Рафаэль Дамиров Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, которого только что отпустили по амнистии сорок пятого года. Вокруг него — не привычный XXI век, а разрушенный послевоенный Зареченск: керосиновые лампы вместо электричества, булыжные мостовые, голодные люди в обносках, банды демобилизованных и лагерных, разросшиеся после войны как сорняки. Его новое тело помнит воровские лазейки, подворотни и клички, но не умеет ни писать уверенным почерком, ни говорить голосом, к которому привыкла душа. А главное — рядом стоит капитан Степнов, начальник уголовного розыска, который только что устроил показательную казнь у стенки и теперь смотрит на Кочергина сквозь призму собственной усталости и ненависти ко всему воровскому миру. Кочергин не выбирал эту жизнь, но в ней придётся выживать. Его прежний опыт — допросы, оперативные разработки, умение читать людей — остался с ним, а вот авторитета, погон и права на ошибку нет. Он вынужден прикидываться тем, кем никогда не был: мелким уголовником, пугливым и хитрым, готовым подлизываться к ментам ради спасения шкуры. Но каждое слово Степнова, каждый взгляд молодого оперативника Зу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Завалы расчистили, вернее, растащили, а вот нового ещё ничего не построили.

Вошли в дом.

Внутри нас ждала женщина средних лет в старом медицинском халате с завязками на спине. Рядом с ней стоял громоздкий металлический чемоданчик с красным крестом. Я пригляделся: это не скорая помощь. Что-то вроде местного судебного медика при городской больнице — и вскрытия проводит, и на места происшествий выезжает.

— Здравствуйте, Николай Николаевич, — поздоровалась медичка.

— Здравствуйте, Наталья Геннадьевна. Что у нас тут?

Я посмотрел на неё внимательнее. Лицо усталое, но при этом светлое и ясное. Видна в ней энергия, которую даже бессонница и тяжёлая работа не берут. Тёмные волосы собраны в тугой узел на затылке. Глаза внимательные, и когда она мельком глянула на меня, я поймал в них живое любопытство.

Мы прошли внутрь, и я увидел лежащий посреди комнаты труп с перерезанным горлом. Кровь натекла на дощатый пол тёмной лужей и уже подсохла по краям. Я сразу узнал убитого. Кривой, сбитый набок нос. Тот самый вчерашний осведомитель Степнова, который притворялся трупом, а теперь вот остывал по-настоящему.

— Я уже осмотрела тело, — сказала медичка. — Смерть наступила в результате ранения шеи слева и острой кровопотери. Судя по степени окоченения, характеру трупных пятен и температуре тела — время смерти пять-семь часов назад.

— Примерно на рассвете, получается, — задумчиво проговорил Степнов.

Я же уже с профессиональным любопытством осмотрел убогую обстановку хибары. Фанерный шкаф с отломанной ручкой, стол — он и письменный, он же и обеденный. Несколько полок с посудой. В углу топчан с ворохом шерстяных одеял, на стене старый ковёр, проеденный молью.

На столе стояли два стакана с прозрачной жидкостью, бутыль мутного самогона и нехитрая закуска — жареная картошка на сковородке, подёрнувшаяся жиром.

— Похоже на бытовое, — сказал круглолицый оперативник Зуев, кивнув на стаканы. — Пили вдвоём, чего-то не поделили.

— Ну так выясни, с кем и чего делили, — буркнул Степнов. — По соседям пройдись, кто что видел, слышал. Давай, Зуев, шевелись.

— Есть, — оперативник ушёл.

Медичка покосилась в мою сторону и спросила у Степнова с веселой игривостью в голосе:

— А этот молодой человек? Новый сотрудник?

— Урка он, — отрезал Степнов.

— Вы шутите? — удивилась Наталья Геннадьевна.

— Не шучу. У нас с понятыми напряжёнка. Вот и пригодится нам.

Медичка пожала плечами и снова глянула на меня. Интерес её ко мне от этого, кажется, только усилился.

Я подошёл к трупу, присел на корточки и внимательно посмотрел на рану на шее.

— Наталья Геннадьевна, — сказал я. — А вам не кажутся странными эти порезы?

Медичка подняла брови, потом присела рядом и кивнула.

— Да, верно. Я ещё не успела Николаю Николаевичу рассказать.