ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, кот... УГРО-46 Рафаэль Дамиров Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, которого только что отпустили по амнистии сорок пятого года. Вокруг него — не привычный XXI век, а разрушенный послевоенный Зареченск: керосиновые лампы вместо электричества, булыжные мостовые, голодные люди в обносках, банды демобилизованных и лагерных, разросшиеся после войны как сорняки. Его новое тело помнит воровские лазейки, подворотни и клички, но не умеет ни писать уверенным почерком, ни говорить голосом, к которому привыкла душа. А главное — рядом стоит капитан Степнов, начальник уголовного розыска, который только что устроил показательную казнь у стенки и теперь смотрит на Кочергина сквозь призму собственной усталости и ненависти ко всему воровскому миру. Кочергин не выбирал эту жизнь, но в ней придётся выживать. Его прежний опыт — допросы, оперативные разработки, умение читать людей — остался с ним, а вот авторитета, погон и права на ошибку нет. Он вынужден прикидываться тем, кем никогда не был: мелким уголовником, пугливым и хитрым, готовым подлизываться к ментам ради спасения шкуры. Но каждое слово Степнова, каждый взгляд молодого оперативника Зу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А-а-а! Скажу! Всё скажу, только не стреляй! Это Марьян! Марьян приказал завалить Кулеша! Я только стоял на шухере! Христом-богом клянусь!

— Кто исполнил?

— Рябой! Рябой завалил! Марьян велел, а Рябой сделал! Зажигалку забрал как трофей, мне отдал, а тут вы налетели!

Степнов медленно поднялся, сунул наган в кобуру и вытер ладони о брюки, которые и без того уже были в грязи по колено.

В это время из-за угла бараков выполз небольшой угловатый автобус, я сразу узнал знаменитый ГАЗ-03–30. Потёртый и без надписей, с мутными фарами-надставышами, торчащими, как глаза у улитки, крыло помято. Служебный транспорт уголовного розыска. По нынешним меркам богато коллеги живут.

— Грузи их! — бросил Степнов подчинённым.

Милиционеры начали запихивать задержанных в автобус.

— Может, верёвку снимешь, начальник? — я показал ему связанные руки. — Я ж тебе только что помог.

— В отдел поедешь, — буркнул Степнов, даже не обернувшись.

— Ну ясен пень, показания, протокол, все дела, — хмыкнул я.

Степнов остановился и медленно повернулся ко мне. Посмотрел на меня со скрытым удивлением.

— Слушай, Кочерга… А откуда ты такой грамотный вдруг стал?

— Я свое оттрубил, гражданин начальник. Осознал, так сказать.

Но взгляд у него снова помутнел от горечи и досады.

— Таких как ты только доски гроба выправят, и то ненадолго. Думаешь, подсказал, куда они зажигалку скинули, и всё — ты мой дружбан теперь? Да я таких, как ты, к стенке бы ставил и теперь, несмотря на мирное время.

— Я бы тоже, — хмыкнул я и полез в автобус. — А можно я вот на этом сиденье поеду, у окна? Город хочется из окошка посмотреть.

— Жёваные портянки, — сплюнул Степнов и залез следом.

Дверь захлопнулась. Автобус чихнул мотором, дёрнулся и покатил по тёмной булыжной мостовой в сторону центра города. Я прижался лбом к мутному стеклу и смотрел на проплывающие мимо силуэты бараков, заборов, кумачовых уличных стягов, призывающих выполнить пятилетку.

Этот уставший, но не сдающийся, напрягающий все жилы город — мой новый дом. Хотел я того или нет.

Глава 2

Автобус дёрнулся и остановился.

— Приехали! Выгружай! — скомандовал Степнов.

Зареченский городской отдел милиции обитал, как оказалось, в бывшем купеческом особняке явно дореволюционной постройки. Над входом в это строение из двух этажей горела тусклая лампочка в жестяном колпаке, и об неё отчаянно, с тусклым звоном бились мотыльки. На дворе стоял дощатый сарай, рядом аккуратная поленница, у коновязи переминалась гнедая лошадь с белой проточиной на морде. При виде автобуса она всхрапнула и мотнула мордой.

У входа, конечно, дежурили — там торчал постовой с винтовкой на плече, молодой конопатый парень в военной гимнастёрке и галифе. Нас выгрузили во двор и повели через чёрный ход.