— А-а-а! Скажу! Всё скажу, только не стреляй! Это Марьян! Марьян приказал завалить Кулеша! Я только стоял на шухере! Христом-богом клянусь!
— Кто исполнил?
— Рябой! Рябой завалил! Марьян велел, а Рябой сделал! Зажигалку забрал как трофей, мне отдал, а тут вы налетели!
Степнов медленно поднялся, сунул наган в кобуру и вытер ладони о брюки, которые и без того уже были в грязи по колено.
В это время из-за угла бараков выполз небольшой угловатый автобус, я сразу узнал знаменитый ГАЗ-03–30. Потёртый и без надписей, с мутными фарами-надставышами, торчащими, как глаза у улитки, крыло помято. Служебный транспорт уголовного розыска. По нынешним меркам богато коллеги живут.
— Грузи их! — бросил Степнов подчинённым.
Милиционеры начали запихивать задержанных в автобус.
— Может, верёвку снимешь, начальник? — я показал ему связанные руки. — Я ж тебе только что помог.
— В отдел поедешь, — буркнул Степнов, даже не обернувшись.
— Ну ясен пень, показания, протокол, все дела, — хмыкнул я.
Степнов остановился и медленно повернулся ко мне. Посмотрел на меня со скрытым удивлением.
— Слушай, Кочерга… А откуда ты такой грамотный вдруг стал?
— Я свое оттрубил, гражданин начальник. Осознал, так сказать.
Но взгляд у него снова помутнел от горечи и досады.
— Таких как ты только доски гроба выправят, и то ненадолго. Думаешь, подсказал, куда они зажигалку скинули, и всё — ты мой дружбан теперь? Да я таких, как ты, к стенке бы ставил и теперь, несмотря на мирное время.
— Я бы тоже, — хмыкнул я и полез в автобус. — А можно я вот на этом сиденье поеду, у окна? Город хочется из окошка посмотреть.
— Жёваные портянки, — сплюнул Степнов и залез следом.
Дверь захлопнулась. Автобус чихнул мотором, дёрнулся и покатил по тёмной булыжной мостовой в сторону центра города. Я прижался лбом к мутному стеклу и смотрел на проплывающие мимо силуэты бараков, заборов, кумачовых уличных стягов, призывающих выполнить пятилетку.
Этот уставший, но не сдающийся, напрягающий все жилы город — мой новый дом. Хотел я того или нет.
Глава 2
Автобус дёрнулся и остановился.
— Приехали! Выгружай! — скомандовал Степнов.
Зареченский городской отдел милиции обитал, как оказалось, в бывшем купеческом особняке явно дореволюционной постройки. Над входом в это строение из двух этажей горела тусклая лампочка в жестяном колпаке, и об неё отчаянно, с тусклым звоном бились мотыльки. На дворе стоял дощатый сарай, рядом аккуратная поленница, у коновязи переминалась гнедая лошадь с белой проточиной на морде. При виде автобуса она всхрапнула и мотнула мордой.
У входа, конечно, дежурили — там торчал постовой с винтовкой на плече, молодой конопатый парень в военной гимнастёрке и галифе. Нас выгрузили во двор и повели через чёрный ход.






