ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Делово... Обет Анна Грей Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Деловой режим. Включить. Вера Рыжова, агентство недвижимости. Мне нужно обсудить вопрос земельного участка на границе вашей территории. Он выдержал паузу. Земля не продаётся. Я не покупаю. Я оцениваю. Оценивать землю как оценивать воздух. Она просто есть. В моей голове, натренированной девятью годами переговоров, не нашлось шаблона. Это философия или юридическая позиция? Что-то изменилось в его лице не мимика, глубже. Это правда. Он развернулся, вытащил топор, подобрал одежду с земли и ушёл к строениям. Не попрощался. Связь поймалась у магазина. Борис Львович, добралась. Скит на месте, настоятель уехал. Без него не посмотреть документы. Рыжова, я плачу не за экскурсии. Неделя. Не день больше. ПРОЛОГ Анна Грей Обет ПРОЛОГ. Навигатор сдох двадцать минут назад – экран мигнул, показал серую полосу вместо дороги и погас, будто обиделся на то, что я свернула с трассы на эту колею, которую кто-то по недоразумению назвал дорогой. Арендованный кроссовер подпрыгивал на корнях, и я вцепилась в руль обеими ладонями – одной не удержишь. Свой «Мерседес» я оставила в Москве. Разумное р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она кивнула. Быстро. И пошла мимо – к деревне, к Нюре, к скрипучей кровати. Рюкзак качнулся на плечах, и от неё – от волос, от шеи – шло: мыло. Простое мыло. Не то острое, незнакомое, от которого я не спал в первую ночь. Она смыла город. Или город смылся с неё.

Днём – она пришла к скиту. С блокнотом, но не записывала. Сидела на бревне у трапезной, пока я менял порог, и рисовала. Карандашом, на чистой странице. Линии – кривые, неуверенные, детские.

– Что рисуешь?

– Дуб. Не получается.

– Потому что рисуешь головой.

Она подняла взгляд – с тем прищуром, который я уже знал: не понимает, но не хочет признать, что не понимает.

– А чем надо рисовать?

– Руками.

– Я руками и рисую. Вот – рука. Вот – карандаш.

– Нет. Ты рисуешь линии. А надо – трогать. Потрогай кору. Закрой глаза. Почувствуй – где трещины, где мох, где тепло, где холод. Потом – рисуй.

– Тихон, дуб – в трёх километрах.

– Тогда – пойдём.

– Опять?

– Опять.

– Ты каждый день ходишь к дубу?

– Нет. Но ты – каждый раз рисуешь другое. Дуб – тоже каждый раз другой. Утром – одно дерево. Вечером – другое. После дождя – третье.

Она закрыла блокнот. Встала.

– Ладно. Показывай.

Мы пошли. Снова – тропинка, лес, тишина. Только теперь – ближе. Не на расстоянии вытянутой руки – на расстоянии шага. Я шёл впереди и видел краем: она – рядом, и её шаг – ровнее, чем три недели назад, и кроссовки – не скользят, и она не смотрит под ноги, она смотрит – на меня. На мою шею. На лопатки. На то, как двигаются мышцы, когда переступаю через бревно. Я чувствовал этот взгляд – кожей, затылком, позвоночником.

Дуб. Поляна. Свет – столбом.

– Трогай.

Она положила ладонь на кору. И я стоял рядом, и её рука – на дереве, и мох под её пальцами, и жук, который пополз по безымянному пальцу и упал в траву, – и она не отдёрнула руку, не вскрикнула, только повела плечом, чуть, как от ветра.

– Закрой глаза.

– Тихон, это – дерево. Не музей. Зачем закрывать глаза?

– Затем, что ты видишь глазами – поверхность. Руками – внутри. Закрой.

Закрыла. Стояла – с закрытыми глазами, ладонь на коре, и ветер шевелил волосы – русые у корней, рыжие – к концам, и солнце ложилось на её лицо, на веснушки, на ресницы, на ту ямочку, которая проступала, даже когда она не улыбалась, – тень, намёк.

– Что чувствуешь?

– Шершавость. Тепло – от солнца. Трещины – вот здесь, большая, наискось. И мох – справа, мягкий.

– Это – и рисуй. Не линии. Ощущения.

Она открыла глаза. Взяла блокнот. И рисовала – не глядя на дуб, а помня его ладонью. Получилось – лучше. Не хорошо. Но – живее. Кривее. Настоящее.

– Ты – странно учишь. Обычные учителя говорят: «смотри и повторяй».

– Я не учитель. Я – так вижу. Глазами – поверхность. Руками – суть.

Мы сидели под дубом – как раньше, спиной к стволу, рядом. Она рисовала, я – рядом.