ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Делово... Обет Анна Грей Я Тихон. Чем помочь? У меня всегда есть что ответить, это профессиональное, за девять лет ни одна пауза в переговорах не длилась дольше секунды. Но его слова весили каждое отмерено, лишних нет. Деловой режим. Включить. Вера Рыжова, агентство недвижимости. Мне нужно обсудить вопрос земельного участка на границе вашей территории. Он выдержал паузу. Земля не продаётся. Я не покупаю. Я оцениваю. Оценивать землю как оценивать воздух. Она просто есть. В моей голове, натренированной девятью годами переговоров, не нашлось шаблона. Это философия или юридическая позиция? Что-то изменилось в его лице не мимика, глубже. Это правда. Он развернулся, вытащил топор, подобрал одежду с земли и ушёл к строениям. Не попрощался. Связь поймалась у магазина. Борис Львович, добралась. Скит на месте, настоятель уехал. Без него не посмотреть документы. Рыжова, я плачу не за экскурсии. Неделя. Не день больше. ПРОЛОГ Анна Грей Обет ПРОЛОГ. Навигатор сдох двадцать минут назад – экран мигнул, показал серую полосу вместо дороги и погас, будто обиделся на то, что я свернула с трассы на эту колею, которую кто-то по недоразумению назвал дорогой. Арендованный кроссовер подпрыгивал на корнях, и я вцепилась в руль обеими ладонями – одной не удержишь. Свой «Мерседес» я оставила в Москве. Разумное р

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Быстрые, оценивающие. Глаза, которые переводят мир в цифры. Не глаза монахов – спокойные, обращённые внутрь. Её – наружу. Всё время наружу. Будто она ищет что-то снаружи, а заглядывать внутрь не рискует.

После вечерни – келья. Лавка, стол, свеча. «Братья Карамазовы» – третий раз. Открыл. Буквы не складывались. Закрыл.

Лёг.

Не из-за кошмаров – те приходят раз в неделю, и я научился просыпаться тихо, лежать, ждать, пока уйдут. Не из-за вины – она ровная, привычная, как натёртая кожа.

Из-за ткани на табурете. Я не стирал её. Не убрал. То чужое, что осталось на волокнах, – слабое, почти неразличимое, – держалось, как слово, произнесённое тихо, которое звенит в комнате после того, как человек вышел.

Ткань – на табурете. Рука – на лавке. Между ними – двадцать сантиметров воздуха и восемнадцать лет.

Я не протянул руку.

Но и не убрал.

И лежал до рассвета, слушая, как лес дышит за стенами, как ветер ходит в верхушках, как далеко кричит сова. Внизу – тепло, незнакомое. Как первая искра на сухой хвое: ещё не горит, но дымится, и ты знаешь – вспыхнет.

Молитва не гасила.

Впервые за тридцать лет.

Утром – она.

Заметил с крыши: шла от деревни, в тех же кроссовках, с рюкзаком и плоским предметом – планшетом, электронной доской, которой нужен сигнал. Здесь сигнала нет. Она тыкала в экран – энергично и бесполезно.

Спустился. Вытер руки о штаны.

– Доброе утро.

Подняла голову – секунду не узнавала, потом включила деловой режим и выставила планшет вперёд.

– Мне нужно обойти участок. Замерить, сфотографировать. Покажете границы?

– Границы чего?

– Участка. Двести гектаров.

– Я не знаю, что такое «кадастровый номер».

Она замолчала. Запрокинула подбородок – я выше на голову – и от этого движения волосы сдвинулись. Тёмная полоса у корней.

– Серьёзно?

– Я знаю лес. Знаю, где кончается наша земля. Покажу.

Она убрала планшет в рюкзак. Медленно, как человек, оставшийся без привычного инструмента.

– Покажите.

Мы пошли. Я – по тропинке, которую знал с пяти лет, она – следом, и кроссовки скользили на мокрой траве. Раз, другой, третий. Каждый раз – я удерживался, чтобы не подать руку. В ските мы подаём руку оступившемуся – правило, как «благодарю» вместо «спасибо». Но обернуться – значит увидеть её лицо. А от её лица гвозди шли криво.

Межевой камень – старый, вросший в землю, с полустёртой насечкой. Ручей – северная граница, три родника из-под холма, не пересыхает даже в августе. Опушка – поляна, на которую кто-то хотел поставить четыреста домов. Я не знал цифру – узнаю позже. Тогда я знал только, что поляна – красива, и река рядом блестит на солнце, и белые цветы качаются в траве, и кому-то это нужно – сосчитать.

Она ходила, фотографировала, записывала в блокнот. Почерк – мелкий, быстрый, наклонённый. Деловой.